Вызов на дом

Вызов на дом

Я живу в панельной пятиэтажке на пятом этаже. Долго. Скоро пятьдесят лет. Много раз уходил: иногда на несколько дней, месяцев, а то и на несколько лет. Но неизменно возвращаюсь на свой пятый этаж в угловую квартирку. Дом наш принадлежит к так называемой «несносимой серии». Значит, стоять ему, согласно ТУ, ещё пятьдесят лет. И никуда мне не деться со своего пятого этажа. Жалко только тех, кому придётся тащить меня по нашей узкой лестнице вниз, в гробу или на носилках.
Этажом ниже жил мой друг, Сергей, Серёга. Жил. Закончил он свой земной век почти двадцать лет тому назад, и я был одним из тех, кому довелось спускаться вниз, к машине, держа его гроб стоймя. Иначе по нашей лестнице в гробу не спустишься.
Сергей мог сыграть в ящик несколькими годами раньше. Случай спас. Возвращаюсь я в одно прекрасное утро из очередной командировки, поднимаюсь, не торопясь, к себе на пятый этаж. В доме тихо. Все на работе, в своих НИИ и на заводах. Дверь в квартиру, где живут Серёга и его жена Маша, приоткрыта.
- Люди, ау! Есть кто живой? Чего у вас дверь настежь?
Молчание. Захожу. На тахте навзничь лежит Серёга. Трясу за плечо – не реагирует. Что за чёрт? И запах в комнате странный. Под ногами перекатываются какие-то пузырьки. Поднимаю. Настойка боярышника. Он что, совсем? Пьёт эту гадость? Идиот! Боярышник замедляет сердцебиение. Его каплями принимают, разбавляя водой. Щупаю пульс, не нахожу. Но вроде живой ещё. Бросаюсь к телефону, вызываю скорую.
- Сильный сердечный приступ. Пульс нитевидный. Дыхание прерывистое.
Про боярышник говорить остерегаюсь. Тем временем Сергей начинает хрипеть. Переворачиваю на спину. Тяжёлый, гад! Начинаю, как учили, толчками давить на грудину. Потом накидываю на лицо платок, делаю искусственное дыхание «рот в рот». Опять массаж сердца. Пульс никак не нащупывается, но Сергей на труп всё-таки не похож. Опять искусственное дыхание. Что же они не едут, сволочи!
Мне казалось, время остановилось. На самом деле «Скорая» приехала через полчаса. Врач, учуяв характерный запах, подняла с пола флакон. Я сбегал в ванную за тазиком. Промыли желудок. Вкололи какой-то стимулятор сердечной деятельности. Бедняга захлопал глазами.
- Так, с ним всё ясно! Алкаш. Выжрал четыре флакона боярышника. 120 грамм. Спокойно мог концы отдать. Теперь рассказывай. Вместе пили?
- Обижаешь, начальник! Шёл по лестнице к себе домой. Вижу, дверь открыта. Покричал. Тихо. Тогда зашёл, увидел вот его и пузырьки. Смотрю, вроде концы отдаёт. Стал непрямой массаж сердца делать, искусственное дыхание, вас вызвал.
- Вовремя ты появился. И делал всё, что нужно. Считай, вытащил дурака с того света. Так, в больницу мы его не повезём. Он женат?
- Да. Вы почему решили?
- Квартира ухоженная. Дети есть?
- Нет. Жена с работы вернётся часам к шести.
- Приглядывай пока за ним. Если что – вызывай. Всё! Поехали, ребята! Работы много. Эй, ты, страдалец! Вот он тебя спас. Бутылка с тебя!
- Боярышника!
Все смеются.
Прошёл месяц. На этот раз я подошёл к родному подъезду, когда уже стемнело. Меня обгоняет милицейская машина, выскакивают двое патрульных.
- Вы здесь живёте?
- Да. Квартира пятьдесят девять, пятый этаж.
- Идите следом за нами, вперёд не выходите.
- Что случилось?
- Срочный вызов. Убийство или тяжёлые телесные повреждения. На четвёртом этаже. Пятьдесят пятая квартира. Там кто живёт?
- Дедушка с бабушкой. Пенсионеры. Дедушка, вроде, уехал куда-то. Сейчас бабуля там одна. И ещё собачка Мартик.
Поднимаемся. Старший патруля, лейтенант, тащит из кобуры «Макара» , передёргивает затвор. Плечом оттесняет меня. На площадке четвёртого этажа, правда, кровь. Дорожка из крупных капель. Соединяет двери пятьдесят четвёртой и пятьдесят пятой. Перед пятьдесят пятой даже небольшая лужица. Ёлки-палки! В пятьдесят четвёртой как раз мой друг Серёга. Неужели опять влип в какую-то историю? Звоним в пятьдесят пятую. Я становлюсь перед глазком. За дверью заливается лаем Мартик. Сам не больше кошки, а голос, как у здоровенной псины. Выходит хозяйка.
- Ох, товарищи дорогие! Сижу я, значит, телевизор смотрю, вдруг звонок. В глазок поглядела, а там мужик стоит. Страшный такой. Кричит: «Тётя Даша!» Это я, значит. «Помоги!» На шаг отступил. Смотрю, у него в руке ножик огромный, а рука вся в крови. Ужас! Чуть было не померла со страху! Кинулась галошницу к двери двигать. Потом опомнилась, 02 позвонила, объяснила. Что не ехали так долго?
- Мы - вовремя. Куда он хоть побежал?
- Не видала я. Сразу звонить бросилась.
Стоим на площадке. Смотрим под ноги. Дорожка из крупных капель идёт прямо из-под двери Сергея к тёте Даше, потом обратно. Брызги крови и на двери. Господи, с кем это его угораздило связаться? Пить вроде бросил после той истории с боярышником, со всякой пьянью не знается. Лейтенант звонит. Тишина. Сержант прижимается ухом к двери. Ещё звонок. Сержант:
- Похоже, там кто-то ходит. Ломать будем?
Лейтенант:
- Все отходим в сторону, чтобы в глазок не попадать. А вы станьте перед глазком, позвоните. Как только дверь начнёт открываться, сразу резко в сторону, и за нами не бегите. Ждите здесь.
Сержант расстегнул кобуру, взялся за вытяжной ремешок. Звоню. Тихо. Звоню ещё раз, ору:
- Серёга! Это я, Марк! Что с тобой? Открой!
Опять тихо.
- Серёга! Ты живой? Дверь в крови! Ломать будем.
Пауза, потом из-за двери голос Сергея:
- Менты где?
Слава Богу, живой.
Благословенное время застоя, когда все двери в подъезде были деревянными, а сам подъезд никогда не запирался. И никаких домофонов. Рассказываю – не верят.
- Ушли менты. Не достучались. Пригрозили, что дверь ломать будут.
- Ну, вот, хрен им, дверь мою ломать.
Лязгает засов, открывается дверь за ней Серёга. Бледный, взъерошенный. Левая рука замотана окровавленным полотенцем. Отшвырнув меня в сторону, в квартиру вламываются милиционеры.
- Стоять! Руки за голову! Кто ещё в квартире?
- Сволочь ты, Марк! Друг, называется. Гад ползучий!
- Есть ещё кто-нибудь?
Лейтенант водит дулом слева направо, не зная, откуда придёт опасность. Сержант, прячась за косяком двери, заглядывает в квартиру. Осторожно приоткрывает двери в ванную, туалет. Идёт к балкону.
- Нет никого.
- Вы кого ищете? Один я! Один!
- Ты успокойся. Соседка вызвала. Говорит, на лестнице мужик с ножом стоит, и руки в крови. Покажи руку.
Серёга разматывает полотенце. На пальце глубокий порез. Снова начинает кровоточить. Я на правах друга и соседа лезу без спроса в ящик кухонного буфета. Там у Маши домашняя аптечка. Достаю бинт, йод, перекись. Бинтую палец. Повязка тут же пропитывается кровью. Сержант на всякий случай тщательно обследует квартиру.
- Никого. Чисто.
Лейтенант берёт телефонную трубку.
- «Скорая»? Лейтенант милиции Иванов. Улица Химиков, дом пять. Квартира пятьдесят четыре. Третий подъезд, четвёртый этаж. Ранение в руку. Срочно. Кровотечение. Я сказал – срочно. Вы у меня на контроле.
Сергей рассказывает.
- Рано пришёл с работы. Машки нет. Жрать охота. Батон нарезал, стал колбасу резать. Сам не знаю, как по пальцу угодил. Кровищи – ужас! Испугался, побежал к тёте Даше. А она, стерва старая, не только дверь не открыла, а ещё и ментов вызвала, падла.
- Ты выражения выбирай. Милиция мы, понял!
- Понял, понял, ребята. Я - чего, я не со зла.
- А чего дверь не открывал?
- Испугался. Решил, заберёте.
- Эх, Сергей! Скажи спасибо, что друг твой в это время в подъезд зашёл. Вон из тебя крови сколько вытекло. Неизвестно, что бы ещё было.
Пристроившись за кухонным столом, лейтенант пишет что-то в своём планшете. Протокол. Несчастный случай. Не проходит и пятнадцати минут, как приезжает «Скорая». Меняют повязку и увозят бедного Серёгу в травмапункт накладывать швы. Острые у него кухонные ножи. Хороший хозяин.
Через год Сергей умер. Тихо. Во сне. Сердце остановилось. «Поцелуй бога» называется.

м

Зарегистрируйтесь чтобы оставлять комментарии

Войти

Забыли пароль? / Забыли логин?