К стати о птичках - продолжение

Слёток

На высокой берёзе рядом с моим садовым участком поселилось семейство ворон. Весной долго выбирали подходящую развилку, строили гнездо. Орали при этом ужасно. По саду нашему разгуливали, как хозяева, проверяя помойку старательнее, чем любой инспектор СЭС, и ковыряясь в только что посаженных грядках. Потом притихли. Мама сидела на яйцах, согревала, ждала, когда первый воронёнок разобьёт скорлупу. А следом появятся на свет и другие птенцы. Папа шастал по окрестностям. Всё съестное таскал в гнездо, кормил маму. Вскоре вывелись птенчики. Горластые. Даже в доме мы слышали, как высоко над нами пищит подрастающее поколение. Ясно даже и без перевода: "Жрать хотим!" Теперь к кормлению присоединилась мама, но приносимых продуктов, судя по непрекращающемуся ору, всё равно не хватало. Бедные родители сбивались с ног, вернее, с крыльев.
Не знаю, какие драмы разыгрывались там наверху, в гнезде, но однажды утром нас подняло с постелей оглушительное карканье. Совсем рядом, как будто надоедливые соседи собрались к нам в гости и отнюдь не с добрыми намерениями. По дорожке к дому мчалась наша собачка Шерри. В зубах трепыхается какая-то чёрная птица. Да это воронёнок! Уже оперившийся, но ещё не летающий. Школу молодого бойца не прошёл. Родители парой, как настоящие истребители в воздушном бою, пикируют на похитителя, норовят ударить клювами. Как наша дворняга осталась с не выбитыми глазами, не понимаю.
Взял птенца в руки, и тут же получил сокрушительный удар клювом. Правда, в бровь. Плохо целился папаша (или мамаша, мне от этого не легче). Положил парашютиста в траву рядом с дорожкой. Пока нагибался, хорошо получил пару раз клювом по спине, когтями по голове. Псина стояла в дверях, истошно лаяла, но заступиться за дорогого хозяина не спешила. Я поспешно отступил к ней поближе. Разбуженная переполохом, к нам присоединилась остальная семья. Смотрим, что же будет дальше.
А дальше было удивительное. На шум слетелись окрестные вороны. Бездетные, что ли, или у них птенцы уже сами стали на крыло. Часть сидела в траве рядом с воронёнком, караулила. Другие таскали корм. Где родители, я уже не понимал, но за оставшимися в гнезде воронятами тоже кто-то ухаживал.
Прошло три дня. Птенца учили летать. Сначала он расправлял крылья, взмахивал ими, но не взлетал. Только делал робкие шаги по земле. Потом начал подпрыгивать, помогая себе крыльями. Двигался. Спасатели показывали куда, бдительно охраняли от кошек и собак, кормили. Подвели к берёзе, на которой родительский дом. На следующее утро увидел нашего авантюриста, сидящего на ветке пониже гнезда. По-прежнему орал, а родители его подкармливали. Вскоре гнездо опустело. Семья в полном составе отправилась на промысел. Теперь родителям надо научить детишек воровать, грабить, рыться в помойках и уметь делать ещё массу полезных вещей.
Нас они, правда, не забывали. Навещали, особенно в те дни, когда на мангале рядом с домом жарилось мясо. Ну, на этот запах я бы и сам прилетел. Жалко, крыльев нет. И клюва.

Интермедия

Жарить мясо на мангале, стоящем под берёзкой недалеко от твоего летнего домика, когда лёгкий ветерок раздувает угли и дивный аромат разносится по всей округе – это прекрасно! Моя украинская тётка в таких случаях восклицала: "Ах, держите меня трое!", и была права, хотя её, учитывая немалый вес и гренадерский рост, вряд ли смогли бы удержать даже шестеро.
Наше любимое развлечение тогда, в конце восьмидесятых, было нечастым. Мясные отделы магазинов были пустынны, рынки – не по карману бедному ведущему инженеру проблемного НИИ. Продовольственные заказы, которыми партия и правительство поддерживало наш трудовой энтузиазм, состояли в основном из консервов и копчёностей. Но бывали исключения. Вот и моей супруге повезло. Вытянула жребий, и ей досталась целая баранья нога. Увесистая! Одна такая на всю лабораторию, а это ведь человек тридцать. На семейном совете решили: жарить! На углях! На решётке! Купить вина и пригласить друзей. А повод – повод всегда найдётся.
В ближайшие выходные за нашим столом сидели гости. Разминались сухим вином. Я хлопотал у мангала, переворачивая шипящее мясо. Собачка устроилась с подветренной стороны, наслаждалась ароматами. Под забором улеглись соседские собаки, на заборе уселись вороны. Нюхают воздух.
Наконец, мясо готово, съедено, похвалено. Кость, естественно, получила Шерри. Награда за верную службу. С достоинством приняла, с призом в зубах направилась на своё любимое место под кустом жасмина. Улеглась. Грызёт, наслаждается.
Наши старые соседи вороны сначала просто завидовали, потом роль пассивных зрителей им надоела. Перелетели поближе. Собачка оторвалась на минутку от прекрасного времяпровождения, зарычала. Клыки у неё серьёзные. Вороны совещаются вполголоса. Мои разомлевшие гости ждут: что же дальше? Наконец, одна из ворон перелетает на яблоню, устраивается на нижней ветке. Я её не гоню. Интересно, что эти твари надумали? Вторая ворона слетает на землю, ковыляет мимо собачки. Вид несчастный: не жилец на этом свете. Одно крыло волочится по земле. В общем, лёгкая добыча. Псина на неё рычит, но охотиться не собирается. Рычание должно обозначать: «На провокации ворон не поддадимся!»
Провокаторша проковыляла перед собакой раз, другой. Во время третьей попытки не выдержали нервы у той, что на яблоне. Соскочила на землю, подкралась к Шерри, дёрнула её за хвост. Таскать себя за хвост наша собачка не позволяет никому. Хвост – это святое. Хозяевам нельзя, а тут какая-то презренная ворона осмелилась! Шерри покрепче ухватывает кость, с сокровищем в зубах мчится на кухню. Заталкивает в щель между шкафом и стеной. Проверяет, надёжно ли спрятана. Косится на хозяев: а вдруг они передумают и сами догрызут? Потом со страшным лаем выскакивает из кухни. Гонять наглых воров. Наглые воры сразу сообразили, что сегодня им тут ничего не обломится. Взлетели на забор, пару минут делились эмоциями. Улетели. Навстречу новым приключениям. А собака утащила свою добычу в дом. Спрятала. Когда в конце августа мы убирали в нашей спальне, обнаружили под тахтой внушительную кучу обглоданных косточек. Остатки былых угощений. И мы поняли: доверяет нам Шерри. Понимает: вот кто настоящие друзья. С ними можно и последней косточкой поделиться.

Солидарность

Весна - всегда самое шумное время года. Хлопотливое. Садоводы копают огороды, налаживают водопровод, убирают и проветривают дома, подрезают кусты и деревья. А над ними хлопочут вернувшиеся из тёплых краёв птицы: громогласно выясняют отношения, кавалеры ухаживают за дамами, поют серенады. Заключаются новые браки, укрепляются старые. Строятся гнёзда. В это время опасно оставлять свои вещи без присмотра. Что полегче – утащат в клюве. А из неосторожно брошенного без присмотра свитера могут основательно повыщипывать шерсть – лучшую подстилку в гнезде.
Я мирно окапываю яблони. Жарко. Сбросил куртку, снял часы, положил рядом. В песочнице копошится четырёхлетний сын. Слышу его отчаянный вопль:
- Отдай! Это папино!
Господи, да что это? Только воров у нас не хватало! Разгибаюсь. По дорожке мчится сынишка, орёт. Перед ним, на бреющем полёте – сорока. В клюве держит что-то блестящее. Увидев, что к погоне присоединился страшный человек с лопатой, бросила добычу, уселась на ветке. Ругается. Я поднял брошенное. Мои часы. «SLAVA» в герметичном экранированном корпусе, на массивном стальном браслете. Верный спутник в дальних командировках. Тяжёлые, даже по человеческим меркам. А тут птица, и не очень крупная. Поэтому и летела низко. Пока я объявлял сыну благодарность за бдительность, сидела на яблоне, слушала. Потом застрекотала и полетела куда-то по своим птичьим делам. Воровать, наверное.
Ещё одна встреча с птицами была через несколько дней. Был в доме, когда услышал на дворе странные звуки. Громкие, ни на что не похожие. Выхожу. На краю участка, облепив кусты смородины, сидит внушительная стая воробьёв. Сколько их - не считал. Но много. Орут они ужасно. Мне даже показалось, что синхронно, и милое воробьиное чириканье сливается в оглушительный вопль стаи. А под кустом лежит на брюхе здоровенный рыжий кот. Уши прижаты. В шоке.
Собака моя, сидя на крылечке, с интересом наблюдает за происходящим, но не вмешивается. Удивительно. Ведь это её законная территория.
Подошёл поближе. Воробьи не улетают, котяра не шевелится, только смотрит на меня умоляюще. Старый знакомый. В прошлом году ходил в гости к нашей кошке Алиске. Собака, то ли охраняя территорию, то ли блюдя Алискину честь, каждый раз его прогоняла. Однажды рано утром нас разбудили лай, рычание и шипение. Собака выгоняла вон незадачливого ухажёра. Спасаясь от погони, герой-любовник забрался в теплицу с помидорами. Битва продолжалась уже под плёнкой. Когда, наконец, мы разняли драчунов, из десяти великолепных кустов уцелел только один, да и тот изрядно пострадал. Так что гость наш больших симпатий не вызывает. Собачка смотрит и злорадствует.
Но безобразие надо прекратить. Показать, кто здесь главный. Шуганул пернатых. Продолжают орать. Никакого уважения к царю природы. Поднял палку. Замахнулся. Птички взлетели и расселись на соседней яблоне. Кот прижался к моей ноге. Пришлось взять его на руки и отнести в дом. Зверям моим это не понравилось, воробьям, скорее всего, тоже. Улетели. Котяра, выпущенный на свободу, опрометью умчался. Больше он к нам в гости не заглядывал, а я впервые увидел, что такое птичья солидарность.
Но чудеса на этом не кончились. Через несколько дней, ясным погожим утром, нас опять поднял многоголосый птичий гомон. На высокой берёзе возле старого вороньего гнезда сидело несметное множество птиц. Скворцы, воробьи, зяблики, ещё какие-то птахи, названия которых я не знал. Митинг. Орут на разные голоса. Вороны сидят на соседней берёзке. Прорваться к своему гнезду не пытаются. Каркнут пару раз и замолкают. А мелкие птахи сдвигаются всё тесней и подбираются к вороньему гнезду всё ближе и ближе.
Наконец, стайка скворцов вплотную придвинулась к гнезду. Начала выдёргивать из него один прутик за другим. Швыряли вниз. Остальные птицы вопили, не переставая. Вороны хлопали крыльями, орали, но в драку не лезли. Вскоре от вороньего гнезда не осталось даже маленькой хворостинки. А птичий митинг не расходился. Орал. Разлетелись демонстранты только после того, как вороны улетели в неизвестном управлении.
Больше они на руины своего гнезда не возвращались. А прочие птички спокойно вывели своих птенцов. Не таскали вороны из гнёзд яйца и птенчиков, не лазил на деревья наглый рыжий котяра. Народ победил. Вернее, дружба разных птичьих народов.
Подобное поведение птиц я больше ни разу не видел, и о нём нигде не читал. Разве что у Маяковского: «И если в партию сгрудились малые – сдайся враг, замри и ляг! Партия – рука миллионнопалая, сжатая в один громящий кулак!» Ну, и так далее. Учили, кто в школу ходил при советской власти.

Зарегистрируйтесь чтобы оставлять комментарии

Войти

Забыли пароль? / Забыли логин?