Что мы видели в США

Москва – Нью-Йорк

Предупреждение. Об Америке (имеется в виду США) писали многие и многие. Из наших – начиная с Горького, Маяковского, Есенина, Пильняка и кончая Познером с Ургантом. Конкурировать с такой компанией опасно и никому не нужно. Нижележащий текст – это смесь мимолётных (всего-то 3 недели) впечатлений и минимальной информации, которая, надеюсь, может быть полезной для тех читателей, кто посетит США. Мы были там в преддверии кризиса весной 2008 г. Автор не претендует ни на особую объективность, ни на пресловутую политкорректность, и не гарантирует точности фактического материала. Это – отражение сугубо личных взглядов автора. Слишком мало времени было на то, чтобы «остановиться, оглянуться». Так что возможны ляпы, проколы и неточности. «Не стреляйте в пианиста – он старается, как может!» (Старая американская шутка).

Photoalbum2Фотоальбом

Летим по приглашению. Нас трое: Женя (впоследствии её пришлось представить, как первую жену), её подруга Н. (вторая жена, по мнению наших гидов) и Марк (это я, и жёны мои). Приглашение пришло от друзей, которые живут в маленьком, уютном городке в штате Нью-Джерси, занимая дом, в котором разместилась двухуровневая квартира с гаражом.

 

Первый этап путешествия – интервью в посольстве США. Об этой процедуре рассказывают массу ужасов. У кого-то, может быть, и был ужас, но у нас интервью прошло легко и без боли. Главное – старательно заполнить анкету и запастись всеми нужными документами, в первую очередь – о своей собственности (квартира, дача и т.п., справка о счёте в банке), о работе и заработке, о семье (мы даже запаслись церковным свидетельством о венчании, очень красивым). Проще всего заплатить немного в «Пони-экспресс», там вам заполнят анкету, там же вы потом получите свой загранпаспорт с визой (или без – это как повезёт).

 

Само интервью. Очередь в двери посольства идёт быстро, и после первой беглой проверки документов обыск, как в аэропорту, снятие отпечатков пальцев, короткая беседа с клерком, который в основном проверяет правильность заполнения анкеты и уточняет ваши доходы, вашу работу и ваше семейное положение (если на пенсии – то, кто спонсирует поездку). Говорили с нами подчёркнуто доброжелательно, вечером того же дня позвонили и пригласили получать паспорт с визой. Виза туристическая, даётся сразу на 1 год.

 

Рейсов в США много, практически всеми крупными авиакомпаниями. Большая часть – с пересадками. Мы выбрали беспосадочный перелёт Аэрофлотом. Это быстрее, не нужно сидеть в накопителе в пункте пересадки, меньше шансов, что потеряют или перепутают багаж, да и дешевле: эконом класс. Лететь почти девять часов. Терпимо.

 

Процедура вылета из Шереметьева навела на мысль, что США – это ещё не самое полицейское государство. Багаж трясли дважды, докапываясь до дна чемоданов, придирчиво обыскали, проверив даже содержимое карманов. Таможенник битый час считал наши деньги, на бумажке пересчитывал оставшиеся у нас в кошельках рубли в доллары, кряхтя от непомерного напряжения ума, убедился, что каждый из нас в сумме вывозит меньше 10 000 баксов, и разочарованно подписал таможенные декларации.

 

Наконец, мы в самолёте. «Боинг», конечно, это мировой бренд, но как же в нём тесно! Аэрофлот экономит на всём, чтобы поставить лишний ряд кресел. 9 часов сидишь, уткнувшись носом в спинку переднего сиденья и тщетно пытаясь деть куда-нибудь свои несчастные ноги. С тоской вспоминаю наш добрый старый ТУ-104 и другие ТУ и Илы, они куда просторнее.

 

Правда на пути в Америку вкусно покормили и напоили хорошим вином. А за небольшую плату можно было получить и сувенирную бутылочку французского коньяка для поднятия настроения. Зато на обратном пути… Но не будем о грустном.

 

Сам перелёт запомнился сильной турбулентностью почти на всём пути до берегов Америки и слепой посадкой в дожде и тумане. Сели мягко. Нью-Йоркский аэропорт имени президента Кеннеди. Здесь все называют его сокращённо (американцы вообще обожают сокращения) «Джи-Эф-Кей» (JFK). Удобный. Снова пограничники, теперь уже афроамериканцы, фотографирование, снятие отпечатков пальцев, просвечивание паспортов – и мы в США! Вот такие мы Колумбы.

 

Америка. Первый день.

 

Нас уже встречают. С шиком. На длиннющем «Кадиллаке» с баром и двумя телевизорами. Такие у нас арендуют для свадеб. Правда, телевизоры не работают, и бар пустой. Но не в этом счастье.

 

Едем к друзьям домой. Это около 100 км (60 миль, надо привыкать) от Нью-Йорка.

 

Информация к размышлению: все расстояния здесь в милях и футах, вес – в фунтах, температура – по Фаренгейту. Это вам не Европа. Сразу надо учиться пересчитывать в привычные нам метры, килограммы и градусы по Цельсию, иначе перестанешь ориентироваться в происходящем. Легко усвоить, что 1 миля – это, примерно, 1,6 км, 1 фут – почти 30 см, дюйм – чуть больше 2,5 см, а фунт – чуть больше 450 граммов.

 

Да, специально для любителей выпить: кварта – почти литр, а пинта – почти наши родные поллитра. Главное: градус крепости – он и в Америке тот же родной градус, то есть процент содержания спирта.

 

Бензин продают галлонами. Это, примерно, 4,5 литра. Бензин дорогой, особенно на колонках «Лукойла», которых в США очень много. Обслуживание на всех колонках точно такое же, как и в краю родных осин.

 

Гораздо труднее с температурой. Тут зависимость сложная. 0º по Цельсию (С) – это +32º по Фаренгейту (F), +10ºC – +50ºF, +20ºC – +70ºF, +30ºC – +85ºF. В другую сторону: минус10ºС - +14ºF, минус 20ºC– минус 4ºF. Промежуточные значения можно кое-как интерполировать. Но сначала пугаешься, когда смотришь телевизионную сводку погоды.

 

На Восточном побережье разница по времени с Москвой – 8 часов. У них утро, а у нас уже народ с работы домой торопится. Это, чтобы московские абоненты не будили вас в глухую ночь, как неоднократно было с несчастным Марком, которому коллеги задавали вопросы по работе в самое неподходящее время, а на стон: «Я в Нью-Джерси», начинали задавать вопросы о погоде и ценах на бензин.

 

Можно ещё переводить цены в долларах в рубли, с удовольствием убеждаясь, что в Москве ты тратил бы больше. Здесь очень недорогие еда и одежда. Мы не удержались, накупили кучу подарков и себя не обидели. Транспорт – примерно, как у нас. Книги и выпивка дорогие. Зато музеи все бесплатные.

 

Ладно, вернёмся к нашему путешествию. Через Нью-Йорк ехали ночью, в дождь и туман. Ничего не разглядели, кроме транспортных развязок типа нашего третьего кольца и слабо освещённых многоэтажек, как у нас в Новогиреево или Марьино.

 

У – маленький городок в штате Нью-Джерси. У нас такие изящно называют ПГТ – посёлок городского типа. Этот ПГТ стоит на скалах, возвышающихся над окрестной равниной. Так что шоссе (хайвэй) в Нью-Йорк проходит ниже города. В нижней же части располагаются магазины, рестораны и т.п., сгруппированные вокруг огромных по нашим меркам автостоянок. Вообще, стоянки в Америке везде просторные, удобно спланированные, и я ни разу не видел, чтобы на них пришлось искать свободные места. Наверху (здесь говорят «в аптауне») жилые дома, школы, муниципальные учреждения. Ни одной прямой улицы: они приспособлены к рельефу местности.

 

Дома все двухэтажные. Конструкция одинаковая: массивный бетонный цоколь, в котором размещаются 2 гаража (как правило, каждый на два автомобиля) и две мастерские (они же кладовые, они же любые подсобные помещения, они же могут послужить убежищем в случае чего). Над цоколем лёгкий деревянный каркас с дощатыми или щитовыми стенами, снаружи обшитыми виниловым сайдингом, а изнутри – декоративным покрытием. Такие строения очень легки, ремонтоспособны и совершенно немыслимы в нашем климате даже в качестве садовых домиков на шести сотках.

 

Каждый дом содержит две двухэтажные квартиры. Соответственно есть два крыльца и два выхода в рекреационную зону за домом. Это пространство для отдыха считается общим, и только крошечный барьерчик отделяет ваши шезлонги и зонтик от соседских. В первое же утро меня слегка тяпнул за ногу соседский дог, решивший, наверное, что я лезу в дом без приглашения. Его хозяин долго извинялся, опасаясь, что я вчиню ему иск за понесённый моральный ущерб. Позже мне объяснили, что судиться по подобным казусам – любимое развлечение американцев, и я вполне мог слупить с незадачливого собачника соответствующую компенсацию. Но мы великодушно простили хозяина, а с догом впоследствии даже подружились.

 

Квартиры типовые: холл в два света с камином, примыкающие к нему кухня и гостиная на первом этаже, несколько спален и ванная на втором (на антресолях). Очень уютно, просторно, хорошие подсобные помещения, прекрасная сантехника. Одинарные оконные рамы с частыми переплётами под старую Англию, стеклянная дверь на двор и лёгкая деревянная дверь на улицу. Упоминание о наших стальных дверях с сейфовыми замками утверждает аборигенов в мнении, что Россия – страна дикая и опасная. К наружной стене прикреплён незапертый ящик со счётчиками воды и электричества. И то, и другое – дорого, люди привыкли экономить, и гостям следует это помнить.

 

По этому принципу построены почти все дома в городе. Отличие - в деталях декора и планировки. Однако нет впечатления унылой типовой застройки.

 

Все дома принадлежат компании, застроившей (вернее, построившей) этот город. Жители их арендуют. Есть один старый дом, который находится в частном владении, и его показывают, как достопримечательность. Так и говорят: «Собственный дом с бассейном на дворе». Земля муниципальная, собственных дворов, как таковых, нет ни сантиметра. Просто обыватели могут пользоваться землёй для отдыха, прогулок и т.п., но не могут поставить на ней даже самого лёгкого павильончика. Кстати: такой казённой земли здесь много. Остановив автобус для короткого отдыха во время одной из поездок, на совершенно очаровательной лужайке мы увидели плакат: «Зона барбекю. Контейнеры только для мусора от пикников. Бытовой мусор не класть. Штраф 100 долларов или 50 дней общественных работ». И только попробуй нарушить. Кара последует немедленно.

 

Нумеруются дома или по названиям улиц, или по так называемым дворам – кортам. Каждый корт – это несколько домов, стоящих вокруг островка леса. Лес заповедный, почти нечищеный. Масса самых разных птиц, белки (здесь они рыжие – европейские, а вообще американские белки чёрные, как негры, то есть, простите, афроамериканцы), бурундуки. Последние – точно такие же, как в тайге где-нибудь под Комсомольском-на-Амуре. Зато птицы все совершенно невиданные, яркие. Особенно красная-красная птица кардинал и какие-то галки по величине и синицы по расцветке.

 

Позже в Вашингтоне я увидел обычного нашего наглого серенького воробья и был готов расцеловать его, как родного. Кроме птиц и мелких зверушек видели один раз мокрого и грустного дикого индюка, пару красавцев оленей и даже койота, которого приняли за бродячую собаку. Мне объяснили, что бродячих собак здесь нет, за этим следит специальная ветеринарная служба.

 

Домашние собаки все, как на подбор, очень ухоженные и благовоспитанные. Особенно красавцы лабрадоры и ретриверы. И кошек на улице, гуляющих сами по себе, не встретишь. Только на руках или на поводке (кошка на поводке!) у хозяев.

 

Очень чисто, очень ухожено. При нас угрюмый афроамериканец из муниципальной службы ставил на цемент шатающийся бордюрный камень (бордюры построены небольшими, в полкирпича, гранитными квадрами). Один только камень! Другой – латинос - ходил с пылесосом и убирал остатки прошлогодней листвы.

 

Впоследствии во время нашего путешествия мы пожили и в многоквартирном доме в Джерси-Сити, и в нескольких трёхзвёздочных гостиницах в разных штатах. Убедились, насколько Америка разная. Действительно – страна контрастов. Да что далеко ходить: рядом с У… такой же некрупный городок П… Несколько лет тому назад всё его население работало на двух заводах, один из которых штамповал фурнитуру для джинсов, другой – выпускал комплектующие для авиасборочных заводов. Теперь и та, и другая продукция ввозится из стран Юго-Восточной Азии. Гораздо дешевле, а качество вряд ли сильно хуже. Город превратился в резервацию для безработных. В основном, цветные. Живут на пособие и получают талоны на продукты: пресловутые foodstamps. Очень неуютный городишко. Неопрятный. Нас предупредили: в П… не останавливаться, стёкла не опускать, в пререкания не вступать. Целее будете.

 

Но вернёмся к нашему ухоженному У…

 

Почти в центре городка - пруд, собирающий дождевые и снеговые воды. Излишки сбрасываются в нижний пруд. Куда дальше – не знаю. Но везде сухо и чисто. Часто на краю пруда стоит цапля, которая следит за порядком, но каждый вечер, когда цапля отправляется спать, выступает мощный хор лягушек, до утра исполняющий что-то вроде лягушачьей оды «К радости».

 

В лесу за порядком следят лесники-добровольцы – рейнджеры, ездящие на квадроциклах. За порядком в городе – местная полиция, возглавляемая шерифом, которого выбирают сами обыватели. Его знают все, и он должен всех знать. Он же набирает полицейских и определяет бюджет. Кроме местной полиции есть ещё полиция штата и отдельная дорожная полиция (аналог нашего ГИББД, только взяток не берёт). А самыми ужасными злодействами занимается знаменитое ФБР. Правда, в таких городках очень спокойно, и агентов ФБР их жители в основном видят в кино.

 

Утром почтальон проезжает вдоль ряда домов и швыряет на крыльцо заклеенные в полиэтилен газеты. Более дорогая почта закладывается в почтовые ящики, блоки которых стоят около немногих тротуаров. В основном тротуаров нет, так как жители даже в соседний магазин предпочитают ездить на машинах. Исключение составляют любители бега трусцой («джоггинга»), трусяшие по обочинам дорог. Посылки, даже очень дорогие, оставляются в специальных общих ящиках, ключи от которых есть у каждого жителя.

 

И не воруют! При мне достаточно дорогую посылку почтальон просто положил на крыльцо нашего дома, коротко позвонил и уехал. Я спустился вниз, открыл дверь и сначала просто не понял, что у меня под ногами лежит коробка с инструментами, заказанными через интернет-магазин.

 

О торговле. В основном, покупают всё в больших магазинах. Они, практически, не отличаются от московских или питерских. Похожи и ассортимент, и раскладка. Платят и карточками, и наличными. В некоторых магазинах стоят таблички cashonly, то есть продажа только за нал. Это из-за многочисленных случаев жульничества с электронными платежами. И ещё. Не слушайте страшные рассказы о невозможности расплачиваться столь популярными у нас стодолларовыми купюрами. Наши эмигранты любовно называют их бенямииз-за портрета Бенджамина Франклина. Аналогично 5 долларов – это абраша (Авраам Линкольн), а 1 доллар - жора (Джордж Вашингтон). Так вот: берут спокойно крупные купюры, и даже не всегда проверяют их подлинность. Другой блеф, что есть доллары, которые специально печатают для заграницы, и не берут в США. Просто очередная страшная сказка.

 

Чуть ли не в половине магазинов висели таблички «sale» распродажа. При этом мы были в них практически единственными покупателями, во всю использующими возможность купить «на грош пятаков». Это один из признаков тяжёлых времён – депрессии. Конечно, не такой, как в двадцатые годы, но всё же.

 

Магазины огромные. Даже аптеки непривычно большие. Правда, в каждой аптеке традиционно располагается ещё и кафетерий, и киоски со всякой сувенирной, галантерейной и прочей мелочью. Исключение – книжные магазины и винные лавки, украшенные великолепной надписью “Alcoholandspirit”, в которой легко найти глубокий философский смысл. В каждом таком магазинчике - маленький бар, где можно продегустировать товар (за деньги, разумеется). Стоит и наша водка, жутко дорогая. Непонятно, кто её берёт. Очень дороги и прославленные калифорнийские вина, по качеству не уступающие французским и итальянским. Их выгоднее всего покупать в «Dutyfree», отправляясь домой. Каждую купленную бутылку тщательно упаковывают, чтобы на улице никто не увидал, что вы несёте «Alcoholandspirit», это пережитки пуританского законодательства и пресловутого «сухого закона» начала прошлого века. Не вздумайте разворачивать и любоваться покупкой на улице. Нарвётесь на штраф. Заворачивают даже пиво, в крайнем случае, укладывают его в бумажный пакет. Если вы увидите на улице человека, отхлёбывающего что-то из такого пакета – это точно или бродяга, или местный алкоголик, то есть существа презираемые. Пьют здесь гораздо меньше, чем под родными осинами, и спиртное - всего лишь одно из средств общения, занимающее весьма скромное место в жизни американцев. Зато курят травку больше, чем у нас. Неизвестно, что хуже. Но в целом, даже в Гарлеме и латиноамериканских кварталах, нация заботится о своём здоровье. Продают этот самый “Alcoholandspirit”, включая даже лёгкое пиво, только лицам старше 21 года, могут и удостоверение личности потребовать. Безобразной отечественной практики пития пива на улице на ходу тут нет совсем. И это прекрасно, и достойно подражания. Особенно, когда вспомнишь наших молодых мам, толкающих коляску с младенцем, дымя сигаретой и отхлёбывая пиво «из горла».

 

Кстати, о сигаретах. Американские города – рай для бегунов трусцой и велосипедистов, и ад для курильщиков. Курить под угрозой штрафа или общественных работ (чаще всего – уборки территории) запрещено во всех публичных местах, кафе и ресторанах, и даже просто на улицах. Запрет обходят, но сильно при этом рискуют. Опять же, нация заботится о своём здоровье, и это тоже прекрасно, и достойно подражания.

 

О книжных магазинах не пишу не потому, что неграмотный, а просто они удивительно напоминают наши. И так же стоят у полок читающие люди. Только их, по сравнению с Россией, заметно меньше.

 

В одном блоке с магазинами располагаются рестораны. Китайские, японские, итальянские, пресловутые «Макдоналдсы». Но не надейтесь, что в таком ресторане можно обмыть покупку. Вино подают только в немногочисленных дорогих фешенебельных заведениях. Есть ещё рестораны попроще, где спиртным не торгуют, но разрешают распивать принесённое с собой. Об этом говорят специальные надписи у входа. Таких тоже очень мало. Здесь рестораны предназначены для того, чтобы есть.

 

В этом плане самые лучшие – китайские, работающие по принципу наших «Граблей», «Ёлок-палок» и т.п. Можно хоть целый день ходить вдоль прилавков с аппетитной, но совсем непонятной китайской едой и пробовать всё подряд, от острого супа из моллюсков и до чищеных ананасов, и манго. И очень недорого: 9 – 11 долларов с каждого посетителя. Можно оставить чаевые, можно и не оставлять, но никакого вымогательства и хамства нет и в помине. Китайский персонал неулыбчив, необщителен, но предупредителен и опрятен. Марк только раз получил выговор, когда непочтительно похлопал по круглому животу статую бога изобилия, стоящую у входа в ресторан.

 

Японские - заметно дороже. Экзотика. Зато можно попробовать настоящую мраморную говядину.

 

Итальянские, особенно «Сбарро», точно такие же, как и у нас. Так что ходить не стоит. Пицца, которую готовят из замороженного полуфабриката, даже отдалённо не напоминает мягкую и ароматную пиццу из Италии или Израиля, которую пекут у тебя на глазах и начиняют тем, что попросишь.

 

Страшней всего американский «фаст фуд». Надо быть очень жизнерадостным человеком, чтобы есть эту гадость. Выпечка в закусочных вся непомерно сладкая, жирная, липкая. Относительно съедобными на фоне таких же, как и во всём мире, разнообразных гамбургеров выглядят жареные бутерброды “blackforest”, да и то, если сильно голоден. А чтобы попробовать настоящие полуторадюймовые стейки, придётся или ехать в Техас или возвращаться в Москву.

 

Пить можно только соки и минералку. Кофе делится на декофеинизированный и недекофеинизированный. И то, и другое очень мало напоминает настоящий кофе. С тоской вспоминаешь утренний Вильнюс, Вену или Флоренцию с их запахом свежемолотого кофе и крошечными чашечками на столиках кафе. Здесь его пьют из бумажных стаканчиков, и правильно делают: большего он не заслуживает. Есть ещё «кофе со сливками», в который добавляют странную белую субстанцию, больше всего похожую на жидкую зубную пасту. Фирменные напитки приторно сладкие и жажду не утоляют совсем. Такое же приторно сладкое мороженное. Ну, его вкус мы знаем по нашим «Макдоналдсам».

 

Наверное, из-за такой еды в уличной толпе бросаются в глаза непомерно толстые люди. Правда, это, в основном, афроамериканцы и, немного меньше, латиносы. Англо-саксы традиционно сухопары. Именно они бегают трусцой и носят с собой калькуляторы калорий. Но их, говорят, делается всё меньше. Население стремительно зацветает. Отдельный разговор – отношения белых и цветных.

 

А сейчас – собираемся в путь. Америка – большая страна, чтобы посмотреть Большой Каньон, Йеллоустонский национальный парк, пустыни Аризоны, Тихоокеанское побережье, Калифорнию нужно время, которого у нас в обрез. Лететь внутренними авиарейсами достаточно дорого. Поэтому мы решили посмотреть только Атлантическое побережье и то, что к нему близко. Это тоже не мало.

 

На восточном (Атлантическом) побережье США живёт, если верить местным жителям из эмигрантов, 1 миллион 600 тысяч русскоязычных людей всех ступеней натурализации: от граждан США и обладателей «Грин-карт» до полулегальных и совсем нелегальных (этих, правда, ловят с последующими большими неприятностями). Выходит масса газет на русском языке: и серьёзные, и бульварные. Есть два русскоязычных телевизионных канала. Всё это довольно профессионально сделано. Врут, правда, много. Обхохочешься, читамши. Ладно, это их проблемы.

 

Для нас главное, что есть несколько русскоязычных турагентств, обслуживающих эмигрантов. Мы, по совету наших приглашающих, выбрали NewTours. Адрес красноречивый: Брайтон Бич, Бруклин, Нью-Йорк, США. «Любые поездки по США, Канаде и дальше с квалифицированными гидами». Насчёт гидов – правда. Приличные люди с университетским образованием. Номенклатуру поездок, сроки и цены можно найти в Интернете. Ещё лучше – заранее заказать через американских приглашающих.

 

Так мы и сделали. Выбрали автобусные экскурсии в Вашингтон, Филадельфию, Бостон, на Ниагарский водопад и в горную Вирджинию. Нью-Йорк посмотрим сами.

 

Когда заказывали, цены на 1-ого человека были:

 

Вашингтон – 2 дня – 145 долларов.

 

Филадельфия – 1 день – 79 долларов.

 

Бостон - 2 дня – 159 долларов.

 

Ниагарский водопад –2 дня - 170 долларов.

 

Горная Вирджиния -3 дня - 269 долларов.

 

Сюда входят трансфер, гостиницы, завтраки, экскурсии. Сейчас они, по всей вероятности, могут и измениться.

 

Убедились: работают очень чётко, точно в срок, собирая экскурсантов из 5-ти или 6-ти точек рандеву, и это при американских дорожных пробках (здесь их почему-то называют трафиком, таких колоссальных, как у нас, мы, правда, не видели). На гостиницах не экономят, размещая в очень приличных и заранее распределяя экскурсантов по номерам. Автобусы комфортабельные. Если народа мало, возят в микроавтобусах, выгодно отличающихся от наших «шахид-такси» с бесшабашными сынами гор за рулём. Об экскурсоводах уже говорил. Очень отличаются от европейских, бойких, но не всегда образованных. А тут – прямо, как в Израиле - кто из МГУ, кто из ЛГУ. Работают всё время, не давая заскучать в дороге. И ещё одна характерная черта: все подчёркнуто патриотичны и лояльны к правительству. Даже больше, чем коренные жители. Слов похвалы, если не сказать, восхваления, в адрес как объектов экскурсий, так и стране в целом, я слышал в избытке. Критических замечаний – ни одного. Как у нас при советской власти.

 

Конечно, вы не удержитесь. И везде по дороге будете покупать всевозможные путеводители, буклеты и т. п. Красочные, подробные, полиграфия первоклассная. Но, в основном, на английском. Русскоязычные, как и написанные по-немецки, по-французски и т.д. – только в Вашингтоне, Нью-Йорке. Может быть, ещё где-нибудь, но мы не видели. Вообще, в отличие от Европы, средний американец знает только свой родной язык, причём нам с нашим ученическим английским, понять его удаётся далеко не всегда. Правда, много эмигрантов из бывшего СССР. Говорят, по стране больше трёх миллионов. Во-всяком случае, нам они попадались часто. Это помогает ориентироваться там, где многое в быту и правилах поведения не похоже на наши порядки.

 

Вашингтон.

 

Итак, поехали в Вашингтон. Садимся в автобус. Проверка при посадке. Знакомство с клиентами. Вот тут я, непривычный к такому обращению, представил Женю, как первую жену, а её подругу – как вторую. Экскурсовод, не изменившись в лице, пометила в своём блокноте: «Мистер Марк и две его супруги». Интересно, на кого я больше похож: на шейха, или на мормона? В гостиницах нам давали два заранее заказанных номера, не интересуясь, кто в каком и с кем будет там ночевать. Так я впервые столкнулся с пресловутой толерантностью, предписывающей ничему не удивляться и ни во что не вмешиваться. И, тем более, не тыкать пальцем в любое непонятное или нестандартное явление с криком: «Гляди, гляди!», или: «А это что такое?». Не нарушаешь Конституцию США и законы штата, ну и хорошо! Остальное никого не волнует, включая власти. Впрочем, такое поведение характерно, в основном, для белых американцев - протестантов англо-саксонского происхождения и тех немногих иммигрантов, которые стараются им подражать.

 

Попутчики попались разные. Возраст, в основном, пенсионный. Живут или вместе с детьми, успешно устроившимися в Штатах, или, если отдельно, то при их посильной поддержке. Русские, евреи, украинцы. Многие уже обжились на новом месте, теперь расширяют кругозор. Соединённые Штаты к иммигрантам такого рода вполне терпимы. И они всячески подчёркивают свою принадлежность к новой родине. Что отличает их от сдержанных аборигенов – общительны. Всю дорогу туристы громогласно обсуждали перспективы приближающихся президентских выборов, причём большинство стояло за консерватора Маккейна, неполиткорректно обзывая другого кандидата – цветного Обаму. Увы, не сбылись их надежды на крутого белого президента.

 

Моим соседом оказался пожилой кандидат наук, химик. Живёт на западе страны, в Сан-Франциско. Умный и интересный собеседник. Очень интересно рассказывает о жизни на Тихоокеанском побережье. Мы сейчас – на северо-востоке США, в Новой Англии. По его словам - совсем другая страна.

 

Дороги у нас и в США почти не отличаются, за тем исключением, что у них такими дорогами покрыта вся территория немаленького государства, а у нас – только поближе к крупным городам. Отличаются стоянки. Как правило, это собственно автостоянка, бензоколонка, кафе и магазин. В магазине карты (географические, разумеется), планы городов, путеводители (на русском языке мы не видели ни одного), простенькие сувениры и всякие необходимые в дороге мелочи. Всё заметно дороже, чем в городах. Большая часть кафе – стандартные «Макдоналдсы», «Сбарро» и т.п. Попадаются ресторанчики с местным колоритом, типа «Цыплята из Кентукки», в них есть шансы достаточно вкусно перекусить и остаться в живых. О кофе я уже говорил. Но здесь, вдобавок ко всему, ещё и своеобразное самообслуживание, когда самому приходится управляться с кофейным автоматом, термосами с молоком или «сливками», различать сахар и его многочисленные суррогаты. На первых порах иногда чувствуешь себя папуасом. Правда, оказавшиеся рядом белые люди всегда помогут, движимые воспитанием и вполне понятным чувством солидарности расового меньшинства.

 

Маршрут поездки обычно разрабатывается так, чтобы остановки в пути производились не реже, чем через 2 -3 часа для короткого отдыха, утоления голода, жажды и других естественных потребностей. Чаще всего мы останавливались на небольших стандартных автостанциях, не баловавших нас какими либо достопримечательностями. Поэтому Балтимор мы проскочили, почти не сбавляя скорости. А жалко. Промелькнул порт, многочисленные заводские корпуса, брошенное из-за кризиса строительство крупнейшего в мире бейсбольного стадиона. (Интересно, конечно, каким образом наша добрая деревенская лапта превратилась в США в национальный вид спорта, собирающий рекордное число болельщиков.) Стройплощадка напоминала поле боя, в панике покинутое разбитой армией. Беспорядочно стояла разнообразная строительная техника, зачастую с раскрытыми дверцами кабин, валялись бетонные блоки, ковши с раствором и т.п. Объяснялось это тем, что рабочим объявили о прекращении строительства и всеобщем увольнении в разгар рабочего дня. Все бросили трудиться и ломанули за расчётом. Назад, естественно, никто возвращаться и не подумал. Так экскурсовод объяснил. Не знаю, правда это или нет. Как-то непривычно нашему человеку, и, конечно, противоречит стереотипам американской деловитости и порядка.

 

Миновали мост через Потомак (гостей из России не удивишь ни шириной реки, ни длиной и высотой моста) и въехали в Вашингтон.

 

Не помню, кто из наших писателей заметил, что железные дороги входят в города с чёрного хода, а автострады – с парадного. Конечно, это не всеобщее правило, сначала надо проехать через предместья, но в Вашингтоне – именно так. Хайвей как-то сразу перешёл в улицу, плотно застроенную многоэтажными (но не небоскрёбами) домами странно знакомой архитектуры. Они не походили ни на уютную застройку американской глубинки, ни на небоскрёбы крупных городов. Имперская столица. Преобладает архитектура конца 20-х, а затем 30-х и 40-х годов. Таких домов хватает в Москве, немножко - в Берлине. Строго, рационально, мрачновато. Правда, в жилые микрорайоны мы не попали. Не советуют. Можно нарваться на крупные неприятности в «цветных» кварталах.

 

Так началась наша двухдневная гонка по Вашингтону. Сначала по заранее обговорённой программе, потом в свободном поиске.

 

Первым делом, конечно, нас привели к Капитолию. Конгресс США, то есть Сенат и Палата Представителей. Хорошо знакомое по многочисленным фотографиям величественное здание. Рассматривать его можно было только издали. Ввиду террористической опасности всё окружающее пространство перегорожено оградами из стальной сетки, бетонными блоками. Стоят какие-то контейнеры непонятного назначения. Экскурсии в Капитолий водят, но по предварительной записи и при тщательной проверке и обыске экскурсантов. Мы даже не пытались попасть. Хорошо хоть, что не запрещены фото- и видеосъёмка.

 

Поснимали и поплелись восвояси, попутно разглядывая то псевдоклассические, то конструктивистские здания многочисленных министерств и других учреждений, музеев и мемориалов.

 

Ну, не совсем восвояси, а в Библиотеку Конгресса. Вот это, действительно, производит впечатление. Наша Государственная (мы её по привычке зовём Ленинской) библиотека отдыхает. Не буду повторять переполняющие многочисленные путеводители сведения о площади, количестве книг и т.п. Только впечатление. А оно сильное. Удивительное сочетание роскоши архитектуры и декора и удобства пользования. Старомодные, но компьютеризованные залы для читателей, организованные так, что даже непрерывно идущие вереницы экскурсантов практически не мешают работать. И, конечно, национальные реликвии: Конституция, Декларация прав человека и т.п.

 

Центр Вашингтона населён туристами, чиновниками, птицами и зверушками. У первых – стандартные маршруты по многочисленным мемориалам, памятникам и музеям. Вторых – не видно и не слышно. Во всяком случае, с мигалками никто не ездит. Кому раздолье – это птичкам и белкам. В центре города по тротуару перед рестораном, куда мы зашли, смело скачет белочка прямо под ногами прохожих, надеясь, очевидно, поживиться чем-нибудь вкусненьким.

 

За обелиском Вашингтона, воткнувшимся в небо штыком и видным практически из любой точки центра города, обнаружился мелкий пруд совершенно деревенского вида, на берегу которого невозмутимо стоит цапля, не обращая внимания на потоки машин и толпы туристов. Я уже говорил, зверей здесь любят иногда даже больше, чем людей. Тот, кто обижает животных, рискует нарваться на всеобщее порицание и даже приличных размеров штраф.

 

Туристов - великое множество. Всех цветов радуги и возрастов. Среди американцев преобладают бодрые старички и старушки (в отличие от России, их, примерно поровну – в США мужики живут дольше, чем у нас). Ещё очень много японцев и жителей юго-восточной Азии. Эти очень дисциплинированны, ходят строем и прилежно выполняют команды экскурсоводов. Но больше всего детей. Начиная с малышей и кончая горластыми подростками. Американская глубинка считает священным долгом показать детям национальные святыни. Вообще, уважение и бережное отношение к своей, прямо скажем, не очень длинной истории, к флагу, гербу и гимну, в США очень велико. Американцам с самого раннего возраста внушают: они жители самой могучей, самой свободной, самой цивилизованной страны, примера для всего остального человечества. С этим наш человек, конечно, готов поспорить. Разумеется, в американской истории наряду с героизмом достаточно много крови и грязи. У нас за долгую историю тоже с избытком хватает и того, и другого. И хотя нам есть, чем гордиться, мы очень любим с азартом плевать в колодец. Американцы – нет.

 

Сначала мемориалы. О них написаны тома. Мемориал Джефферсона, написавшего Декларацию прав человека и милосердного к своим чёрным рабам.

 

Мемориал «Честного Эйба» Линкольна, даровавшего этим рабам свободу. Запоминается его статуя.

 

 

 

Мемориал Ф. Д. Рузвельта: бронзовые Рузвельт и его собачка, четыре водопада, символизирующие четыре президентских срока.

 

Арлингтонское кладбище. Красивый парк и гигантский город мёртвых.

 

Церемониал почётного караула у беломраморного саркофага Могилы Неизвестного Солдата. Для нас - привычный, для англичан, видевших смену караула у Букингемского дворца, тоже, а американцы и разные прочие шведы смотрят благоговейно. Почётный караул – тщательно отобранные рослые парни, соответствующие стандартному представлению о настоящем американце. Сами американцы, разноцветные, разноязычные и ироничные, прозвали их «рэд некс» (rednecks – красные затылки), причём neckбуквально переводится, как «задняя часть мясной туши».Впрочем, так у жителей крупных городов повсеместно принято называть и всех обитателей американской глубинки.

 

На кладбище запоминаются скромные плиты на могилах президента Кеннеди и его семьи, зелёная лужайка и простой белый крест на могиле Роберта Кеннеди. Тысячи одинаковых надгробий воинских захоронений. И посередине – амфитеатр для торжественных церемоний, на скамьях которого вольготно отдыхают посетители. Если так хоронить наших погибших – не останется места живым.

 

В городе десятки монументов. Герои войны за независимость, войны Севера и Юга, Первой и Второй Мировых. Впечатляет памятник солдатам Корейской войны: бронзовый стрелковый взвод со скрупулёзно воспроизведённым оружием и амуницией, бредущий через зелёную лужайку с редкими деревьями. И ещё - стена скорби в память о жертвах Вьетнама.

 

Так вот, о памятниках. Уже ближе к вечеру к нашему гиду подскочил бойкий старичок, явно приехавший из российской глубинки, и спросил: «А где здесь памятник Суворову?» Дама оторопела. «Причём тут Суворов? Он в Америке не воевал». «Ну и что? Он великий полководец! Всяким долбаным генералам понаставили, а нашему Суворову бронзы пожалели!» Дальнейшие выражения были энергичны, но малоцензурны. Еле успокоили нашего правдолюбца. А где дедушка набрался, не могли понять и лучшие умы нашей группы.

 

Визит к Белому Дому. Из всех впечатлений – это самое скромное. Милый особняк в колониальном стиле, стоящий довольно далеко от внушительного забора, на прутьях которого висят любопытные. В толпе сразу замечаешь многочисленных секьюрити в штатском, они даже в жару не снимают клубные пиджаки, оттопыренные на левом боку. И несколько полицейских в форме, как будто сошедших с карикатур Бориса Ефимова (кто постарше, помнит). Восьмиугольные фуражки, тёмные очки, улыбка «на все 32 зуба». Охотно (и, естественно, совершенно бесплатно) позируют фотографам и снимаются с туристами, отдавая предпочтение хорошеньким дамам и девицам.

 

А президента Буша мы так и не увидели. Не вышёл он к нам. Не уважает, значит. Ну, и не надо! И так впечатлений выше крыши.

 

Первый день в Вашингтоне закончился посещением мемориального центра Дж. Ф. Кеннеди. Это уже не только павильон со статуей и памятными текстами, а огромное здание с залами для собраний, кино, концертов, выставок. Гигантский вестибюль с бюстом президента.

 

Перед центром эспланада, клумбы, подсвеченные фонтаны. Вид на город. Можно спокойно постоять и перевести дух после дневной гонки. Никакого буйства световой рекламы в вечернем Вашингтоне нет. Это не центр Нью-Йорка и даже не центр Москвы. Деловой город.

 

Вообще самое интересное для туристов сосредоточено в Вашингтоне на Национальной Аллее NationalMall. Это огромная вытянутая в длину площадь в центре города, идущая от Капитолия до обелиска Вашингтона. Пять километров музеев. Их множество. Перечислять не буду: есть путеводители. Архитектура поражает разнообразием и неисчерпаемостью фантазии авторов. От классицизма до самого крутого авангарда.

 

Диковинно выглядит готическое здание Смитсонианского института, как бы залетевшее сюда из Средних веков. Не удивляйтесь, эта «седая старина» построена, в лучшем случае, в девятнадцатом веке. А пламенеющая готика кафедрального собора – вообще в двадцатом. Американцы, не имеющие своих древностей, любят их имитации. Что ж, у всех свои чудачества, есть ведь и не такие безобидные.

 

Мы успели побывать в Национальной художественной галерее. Из художественных музеев в Вашингтоне есть ещё Национальная портретная галерея, Музей русского и французского изобразительного искусства, Музей современного искусства Хиршкорна, Галерея Фрира, Музеи азиатского и африканского искусства, Выставочный центр Рипли. К сожалению, прав Козьма Прутков: нельзя объять необъятное.

 

Хватило с нас и Национальной художественной галереи. Прекрасно укомплектованное и рационально расположенное собрание. От архаики и Ренессанса, до постимпрессионистов. Очень много уникальных экспонатов было недорого куплено в РСФСР в двадцатые годы. Это относится и к другим музеям в Вашингтоне, и не только в Вашингтоне. С одной стороны – обидно. Такое добро спустили по дешёвке! С другой – эти картины обменяли на продовольствие для голодающих и паровозы для еле живых железных дорог.

 

Краткое отступление. В 1921 – 1922 годах мой отец был инструктором-организатором детских учреждений. Украина и Россия были переполнены беспризорными детьми. Спешно была организована Чрезвычайная комиссия по борьбе с детской беспризорностью. От этого времени у отца сохранились фотографии. Голодные, грязные и оборванные дети, поступающие в детприёмник, они же - вымытые в бане, одетые в одинаковые пролетарские косоворотки, или в буржуйские матроски, сидят перед мисками с кашей. Через руки отца пошли сотни таких бедолаг. Так вот, о мисках с кашей. Чаще всего это была пшеничная крупа, присылаемая из США. Американские крупа, консервы, какао спасли не одну детскую жизнь. Так что не жалейте.

 

Не скажу, что экспозиция потрясла. Не Лувр, не Эрмитаж, не Ватикан. Но и не Московский Музей Изобразительных Искусств им. А.С. Пушкина. Богаче. Рафаэль, Леонардо, Тициан (знаменитая «Венера перед зеркалом»), Рембрандт.

 

Почему-то запомнился Ренуар, но не его роскошные женщины, а совершенно очаровательная «Голова собаки». Собачники меня поймут.

 

Очень интересны американские портреты 18 и 19 веков. Работы Стюарта, Хомера, Салли, Сарджента. Техникой блещут далеко не всегда, но какие волевые чеканные лица! И не только известных президентов, генералов и политиков, но и людей, имена которых нам теперь ничего не говорят. Молодая, энергичная нация.

 

Запомнились прекрасно организованные интерьеры залов и вестибюлей.

 

Ещё мы успели галопом обежать Музей авиации и космонавтики. Огромный, тоже очень хорошо организованный. С радостью увидели многочисленную советскую ракетную технику. Наше первенство в орбитальных полётах никто не отрицает. Рядом с нашим «Союзом» - «Аполлон», лунный модуль Армстронга и даже кусок лунного грунта, который разрешают потрогать руками. Свой планетарий. В авиационном отделе приятно было увидеть наши самолёты - победители в Великой Отечественной. Рядом со «Спитфайрами» и «Аэрокобрами». И выше «Мессершмитов» и «Фокке-Вульфов». Легендарный «Дуглас» и другие аэропланы, висящие над головами посетителей. Про исторические экспонаты не говорю – это надо видеть. От братьев Райт и до самолётов полярной авиации 20-х и 30-х годов.

 

Времени – в обрез. Пора домой, в Нью-Джерси. По дороге объехали Пентагон. Вот уж что совсем не впечатляет. Однообразные стены с унылыми рядами окон, никаких чудес архитектуры, заборы от террористов, как и вокруг Капитолия, скромненький парк.

 

Следов террористической атаки уже не видно. Да и атака была какая-то странная. Лайнер, упавший на секцию четырёхэтажного здания почему-то не снёс её до основания, а только повредил. На ехидные вопросы экскурсовод, сыпавший внушительными цифрами: число окон, длина коридоров (28 км – я запомнил), площадь офисов и т.п., отвечал уклончиво. Вопреки сложившемуся мнению, Пентагон – это не одно непомерно огромное сооружение, а комплекс домов, соединённых переходами и окружённых замкнутым пятиугольником внешних зданий. Нам тут же рассказали анекдот. Сержант-курьер заблудился в бесконечных коридорах, безуспешно искал свой офис, и, наконец, вышел наружу через несколько дней, одетый в офицерскую форму с нашивками подполковника. Американский юмор.

 

Опять Потомак. Вашингтон уже на горизонте.

 

И общее впечатление от Вашингтона. Красиво, величественно, очень интересно. Музеи на все вкусы и пристрастия. Кто не видел – многое потерял. Но не потрясает. Благоговейно ходят по городу коренные и новые американцы, и те иностранцы, которые считают США центром вселенной. Для остальных, в том числе, и для вашего покорного слуги, это просто достопримечательность, одна из многих на этом свете.

 

А воспоминания остались хорошие. И сожаление, что не всё увидел, что хотел.

 

Филадельфия

 

На Руси издавна было принято ходить по святым местам, затем этот обычай был переименован и стал называться походами по местам боевой и трудовой славы. Теперь снова паломники ходят поклониться святыням, не оставляя, правда, без внимания и памятники боевой славы. Американцы в этом смысле недалеко от нас ушли, истово посещая знаковые места своей недлинной истории, особенно те, которые связаны с двумя войнами: за независимость (её ещё часто называют великой американской революцией) и гражданской (северных и южных штатов). Вот и мы после посещения столицы продолжили традиционное американское паломничество. Следующим его этапом стало посещение Филадельфии - «Фили», как ласково называют город аборигены.

 

Филадельфия делит с Бостоном славу колыбели американской революции. Здесь была написана Декларация Независимости, здесь в конце 18-ого века была первая столица освободившихся от колониальной зависимости Северо-Американских Соединённых Штатов. (Название САСШ теперь уже мало кто помнит).

 

Мы выехали из Нью-Джерси тёплым и туманным утром. Моросил мелкий дождик, и в пелене дождя особенно уютными казались маленькие городки Новой Англии. Дома красного кирпича с частыми переплётами оконных рам, мощёные брусчаткой небольшие площади с обязательным памятником одному из вождей борьбы за независимость. Плакучие ивы над старинными газонами, которые старательно подстригают уже третью сотню лет. И непривычно тихо. Редкие автомашины, редкие прохожие. Иногда кажется, что ты попал в восемнадцатый век, и сейчас из переулка вылетит на взмыленном коне солдат армии Вашингтона со срочным известием с поля очередного сражения.

 

Вскоре дождь кончился, туман рассеялся, и стали видны сверкающие на солнце небоскрёбы Филадельфии. Они тактично поставлены подальше от Старого Города (район OldCity) и ничего не подавляют безликими плоскостями стеклянных или бетонных стен. А в старом городе, где сосредоточены основные исторические здания, мы, действительно, увидели солдат и офицеров армии Конгресса, а также английских солдат в красных мундирах, нарядных дам и простолюдинок в скромных тёмных платьях и белых чепцах. Правда, такое мы уже видели и в Питере, и в Москве. Однако, в отличие от околачивающихся возле Иверских ворот Красной площади «Ленина», «Сталина» и «Николая Второго», эти фотографироваться назойливо не предлагают и денег не клянчат, а выглядят куда более натурально.

 

Множество туристов, и особенно много детей школьного возраста. Их возят на больших десантных транспортёрах-амфибиях времён Второй Мировой войны, перекрашенных из хаки в весёленькие цвета и расписанные причудливыми и смешными картинками. Здорово придумано! Тем более, что от такой экскурсии гораздо сложнее отстать, соблазнившись мороженым.

 

Одиночным и парным туристам предлагают неторопливую поездку в фаэтоне. Сиденья некоторых декорированы национальными флагами. Интересно, флаг чтут, но и сидеть на нём не считают шокингом.

 

С весёлыми воплями ребятня вываливается около Индепендентс-Холла, Конгресс-Холла, павильона Колокола Свободы, Карпентер-Холла, старой ратуши, но внутри притихает и чинно слушает экскурсовода. Вспоминаются, по контрасту, необузданные израильские школьники, которые с дикими криками носятся вокруг бедных своих наставников, осмелившихся вывести сорванцов на открытый урок истории. Мы, естественно, старались подражать не своим бывшим соотечественникам, а дисциплинированным американцам. Осмотрели все основные достопримечательности. Перечислять не буду. Есть хорошие путеводители, и нет смысла их пересказывать.

 

В первую очередь, разумеется, пошли в Индепендентс-Холл ( IndependentsHall - можно перевести, как Дом Независимости), хорошо известный также по картинке на стодолларовой купюре. Скрупулёзно воспроизведена обстановка комнаты (залом не назовёшь), в которой была подписана Декларация Независимости. Простая, добротная, даже грубая мебель, простые подсвечники, массивные чернильницы, около которых навечно улеглись гусиные перья. Всё подчёркнуто скромно. Пуритане. Квакеры.

 

Рядом здание Конгресс-Холла, где на первых порах заседал американский парламент. Там выставлены священные реликвии: Конституция, Декларация Независимости. Интересно, даже очень. Но, как и в Вашингтоне, каких-то струн в душе не затрагивает. Всё же, это не наше. А вот портреты, как отцов нации, очень узкого круга образованных людей, так и безвестных купцов, солдат и фермеров, выставленные в отдельной портретной галерее, говорят о многом. О мужестве и решительности, о суровой борьбе с трудностями жизни на краю света, о храбрости, с которой плохо обученное и вооружённое ополчение противостояло вышколенным английским солдатам и ганноверским рекрутам. В музеях выставлено грубое, лишённое каких-либо украшений, оружие, такие же инструменты, толстое сукно кафтанов и камзолов. Нелёгкая была жизнь. Впрочем, у кого она, вообще, была лёгкой в Америке в те годы?

 

И ещё. Бережно воссоздали старинное почтовое отделение. Перед ним памятник: «Пишущий». Памятник неизвестному адресанту. Один из отцов американской революции, учёный и политик Бенджамин Франклин (100 долларов) не только громоотвод и ещё много чего изобрёл, он был почтмейстером, даже дослужился до генерального почтмейстера Британской Америки. Понимали ребята, что без хорошей связи и войну не выиграешь и новое государство не построишь. Не зря благодарные американцы построили в Филадельфии впечатляющий мемориал Франклина.

 

В отдельном павильоне выставлен Колокол Свободы. Он висел на здании ратуши, служил сигналом для сбора горожан, в него звонили после принятия Декларации Независимости. Больше не звонит. Треснул. Раз в год его осторожно трогают потомки отцов-основателей. Символично, так как может напоминать о хрупкости демократии вообще и американской в частности.

 

Тут уместно вспомнить, что большинство отцов американской нации, генералов освободительной войны и авторов Декларации Независимости, Декларации Прав Человека, Конституции Соединённых Штатов и пр. были плантаторами, то есть, попросту говоря, рабовладельцами. И Вашингтон, и Джефферсон - тот самый, который сочинил Декларацию Прав Человека. Время аболиционистов и Авраама Линкольна ещё не пришло. А когда пришло, то именно через Филадельфию проходила так называемая «Подземная железная дорога» - тайный маршрут бегства рабов из рабовладельческого Юга на свободный Север. В Филадельфии есть даже музей этой «Подземной железной дороги». Мы, правда, туда не пошли.

 

А не пошли потому, что есть в этом городе уникальный музей – галерея Родена. Вообще, Филадельфия всегда слыла городом либеральным, интернациональным, дающим приют любым беглецам из Европы. И в то же время городом богатым. А богатые люди часто любят покровительствовать изящным искусствам. В частности, покупать разные картины и статуи. Особенно хороши были времена войн и революций в Европе, когда шедевры можно было с выгодой для себя обменять на крупу и тушёнку. Так в течение первой половины двадцатого века в городе собралось очень приличное собрание творений Родена. Пересказывать содержание его экспозиции бесполезно – это надо видеть. Но впечатление от Родена в лошадиной дозе очень сильное. Будете в «Фили» - не пропустите!

 

Переполненные впечатлениями, мы уже были не в силах тащиться по залам местного художественного музея или музея истории Филадельфии.

 

Душа просила покоя, и мы его обрели в роскошном, прямо сказочном, местном ботаническом саду. Его официальное название LongwoodGardens, но чаще слышишь название «Сады Дюпона». Это требует некоторых разъяснений.

 

В начале войны за независимость армия повстанцев испытывала острую нехватку пороха. Порох не делали на месте, а ввозили из Европы, и англичане быстро перекрыли пути его доставки. Самодельный порох был слабеньким. И англичан убивал нехотя. На счастье Вашингтона, в Филадельфии проживало семейство эмигрантов из Франции – Дюпон де Немур. Глава семьи был человеком образованным, водил дружбу с самим Лавуазье, который и поделился с ним рецептурой и технологией производства прекрасного французского пороха. Лавуазье, будучи человеком просвещённым, горячо сочувствовал американским борцам за свободу. Дюпон тоже. К тому же, он умел считать деньги. Вскоре армия получила хороший порох, а Дюпон – много долларов. С этого началось процветание этой буржуазной семьи, ставшей одним из богатейших кланов Америки.

 

К началу Второй Мировой войны империя Дюпонов владела многочисленными химическими заводами в США и за рубежом, тесно сотрудничая с другими химическими фирмами, в том числе и с печально известной АГ Фарбениндустри. Эта немецкая контора во время Первой Мировой прославилась производством боевых отравляющих веществ, успешно травивших солдат Антанты, в том числе, и американских. Во время Второй Мировой – производила печально известный «Циклон-Б», которым нацисты не менее успешно травили заключённых концлагерей.   Короче, терпение американцев лопнуло, и над Дюпонами нависла реальная угроза суда, конфискации и, в конце концов, разорения. Не знаю, как эта публика избежала справедливого возмездия (не они одни, пресловутый Генри Форд тоже как-то отвертелся, и ещё много кто), но корпорация Дюпонов существует и сегодня, и продолжает выпускать всевозможную отраву.

 

А в знак примирения Дюпоны подарили стране роскошнейший ботанический сад.

 

Сад – мягко сказано. Огромный парк, разбитый с недюжинным вкусом, очень удобный для посещения, учёбы и отдыха. Всего за 12 баксов. Сад – музей и сад – университет. Вмещает в себя и причудливо подстриженный французский парк, и похожий на лес английский, и целый город оранжерей с диковинными тропическими растениями. Как говорят в таких случаях, перо моё не в силах описать такую красоту. Посмотрите лучше несколько фотографий.

 

Посмотрели? Что ж, пора домой, нам надо ещё и Бостон посетить – старый соперник Филадельфии.

 

Новая Англия. Плимут. Бостон. Сейлем.

 

Наше паломничество по святым местам США продолжилось. На этот раз – к северу от Нью-Йорка. То, что это север, чувствуется. Природа больше напоминает родную.

 

Остановились возле фермерского хозяйства, специализирующегося на клюкве. Клюквенные плантации, пруд, красный от плавающего на поверхности толстого слоя собранной специальным миникомбайном клюквы. В пруду она отмывается от земли и отделяется от мусора. Делают из неё не только джемы, мармелад, морс, но и очень неплохое клюквенное вино. Именно некрепкое сладковатое вино, а не хорошо известные у нас сорока- и тридцатиградусные настойки. Все продукты можно предварительно продегустировать, причём наливают щедро – это вам не Европа. Напробовавшись и купив на радостях пару бутылок вина, вышел на крылечко увековечить своё приобщение к культуре североатлантического виноделия. Один из моих попутчиков щёлкнул затвором фотоаппарата, но тут из лавки вылетел смертельно перепуганный хозяин, буквально сгрёб меня в охапку и затолкал в тамбур.

 

Сердобольные бывшие земляки перевели мне его рыдания. Оказалось, что если кто-либо из присутствующих сообщит властям, что я при попустительстве хозяина вышел на свет Божий с незавёрнутым в сто одёжек вином, да ещё и бесстыдно демонстрировал народу его этикетки, то меня приговорили бы к исправительным работам часов этак на 48, а у хозяина - отобрали патент. Даже если на время – всё равно бизнесу большой ущерб. Пуритане, что с них взять? Ничего не понимают в простых радостях жизни.

 

И мне, и хозяину заведения повезло. Новоиспечённые иммигранты ещё не приобщились к широко распространённому здесь развлечению: стучать на ближнего своего. Так что я безнаказанно занял своё место в автобусе, и мы отправились навстречу новым приключениям.

 

Далее пошли знаковые места. Ньюпорт, Плимут, Бостон, Сейлем. Здесь на неприветливый берег Нового Света высадились первые переселенцы. Побережье северной Атлантики и сейчас приветливостью не отличается. Низкие берега, насквозь продуваемые океанскими ветрами.

 

Старинные маяки, точь-в-точь такие же, как на Толбухином мысу в Кронштадте. Курортный Кейп Код миновали, к сожалению, без остановки. Короткая остановка в Ньюпорте. Вкусный и недорогой рыбный ресторан. Устрицы, мидии, другие дары моря, да ещё под неплохое белое вино – жизнь показалась уже не такой унылой. А тут и солнышко выглянуло на минуту, засверкала рябь на воде. Пошли осматривать скрупулёзно воспроизведённый парусник 19-ого века. Всё рационально, очень аккуратная плотницкая и кузнечная работа, но какой же он маленький по сравнению с современными кораблями! Тесно было людям жить на этой скорлупке, а ведь через океан плыли долго. А мы ещё ворчим, вылезая из салона «Боинга» после восьмичасового перелёта!

 

Первая настоящая остановка в пути: Плимут. Именно к этому низкому берегу причалил знаменитый корабль «Мэйфлауэр» (Mayflower - Майский цветок). Цветочек этот комфортом не отличался даже в те суровые времена. Целый месяц тащился через океан. Капитан не разрешал разводить огонь, и месяц люди грызли каменные сухари и пили тухлую воду из бочек. Спиртного суровые пуритане не употребляли. Они настолько измучились в пути, что, по преданию, не могли сразу сойти на берег, потом одна из женщин полезла бесстрашно в шлюпку, а за ней – все остальные переселенцы. На месте высадки теперь стоит скромный бронзовый памятник этой храброй тётке.

 

Очень быстрая и холодная речушка с чистой водой была важным фактором, определяющим выбор места высадки. Она и сейчас такая же быстрая и холодная. Но воду из неё пить, как это делали пилигримы «Мэйфлауэра», теперь, конечно, никто не решается.

 

За речкой - бронзовый индейский вождь. Именно он спас переселенцев от голодной смерти, показав удобное место для поселения, поделившись провизией и показав, где можно поохотиться на диких индюков. Мясо этих, не самых умных и совсем не расторопных птиц, в которых даже не надо было стрелять из ружей, достаточно только взять палку подлиннее и поувесистее, вместе с подаренными индейцами тыквами и маисом, позволило относительно благополучно закрепиться и перезимовать на новом месте. Отсюда и пошло праздничное американское меню в День Благодарения: жареная индейка и тыквенный пирог. Трогательная дружба с индейцами, увы, продолжалась недолго.

 

Как только первопоселенцы обжились на новом месте, король, естественно, прислал в Плимут губернатора для сбора налогов, отправления правосудия и других обязанностей колониальной администрации. Большого восторга у сбежавших именно от этого пуритан, такая новость не вызвала. Были посеяны первые семена недовольства, которые, в конце концов, именно на севере колонии, в Бостоне, дали первые всходы американской революции. А дом губернатора, теперь весьма скромный, но вызывающе роскошный по меркам того времени, прекрасно сохранился, и его показывают туристам.

 

И вот, наконец, Бостон. Мы привыкли называть этот город БостОном, с ударением на втором слоге, американцы говорят БОстон, ударение на первом слоге. Если вас будут поправлять – не обижайтесь. Они правы. Они у себя дома. Мы у себя также вправе носить бостОновые костюмы и танцевать вальс-бостОн.

 

Бостон, как и Филадельфия – колыбель революции, и об этом здесь любят напоминать, примерно так же, как у нас в Питере, но с гораздо большим уважением. В порту укажут место знаменитого «бостонского чаепития», когда местные лихие ребята, возмущённые непомерными акцизами на чай, переодевшись под индейцев, чтобы было на кого свалить в случае чего, утопили в порту груз чая, только что привезённого из Англии. С разбирательства с колониальными властями по этому поводу, считают, и началась революция. Всё равно, как в феврале 1917 с очередей за хлебом на рабочих окраинах Петрограда.

 

Деловой центр Бостона – скопище небоскрёбов, издали бликующих синими стеклянными стенами. Между ними совершенно потерялась церковь Нью Олд Саут (диковинное название: старая новая церковь). Она очень эффектно отражается в сплошь стеклянном небоскрёбе какой-то страховой компании. Трудно удержаться и не сфотографировать.

 

Под небоскрёбами приютилась масса домов в староанглийском стиле, что даёт повод местным жителям горделиво (а, может быть, и с изрядной долей иронии) называть Бостон маленьким Лондоном. Вам обязательно покажут Хэнкок-тауэр, утверждая, что это копия соответствующего лондонского раритета, более точная, чем дошедший до нас оригинал.

 

Разумеется, нас сводили и к местным Стейт-хаусам, старому и новому – правительству и законодательному собранию штата Массачусетс.

 

Очень красива и рационально организована главная библиотека штата. Гордость города, предмет обязательного посещения новоприбывших туристов.

 

Как и везде в США, памятников великое множество. Большая часть нам ничего не говорит. Перед новым Стейт-хаусом – статуи Аарона Бара и Дэниэля Уэбстера, которых я знал только, как объект насмешек Марка Твена. А здесь их очень уважают. Один памятник очень интересен. Это бронзовый горельеф: солдаты и офицеры Бостонской добровольческой бригады, воевавшей на стороне северян в годы Гражданской войны северных и южных штатов.

 

Все солдаты этой бригады - негры (простите, афроамериканцы), офицеры – молодые белые американцы. Солдаты - беглые рабы с Юга. Только они, глотнув в Бостоне свободы, отважились взять в руки оружие. Дрались отчаянно. Интересно, что оставшиеся на Юге рабы во время Гражданской войны практически не восставали. Это вам не Россия. Никто не жёг усадеб, не насиловал барышень и не выкалывал серебряными вилками глаза породистым барским рысакам. Даже собак охотничьих не вешали. Странные люди. Правда, их потомки, расселившиеся сейчас по всей Америке, подобным миролюбием не страдают.

 

Маленькое отступление. Для нас негр – просто персонаж «Хижины дяди Тома», ничего оскорбительного в этом слове в нашем понимании вроде нет. Однако, в США, слово негр считается оскорбительным для людей с тёмным цветом кожи, скажешь его громко – можешь влипнуть в большие неприятности. Моё дело – предупредить, а дальше – сами соображайте, что и как говорить. В Гарлеме, например, и не только там, а вообще в любом цветном районе американского города можно спокойно получить от упомянутых персонажей по шее, даже если вообще будешь молчать, как рыба.

 

В любом городе вам покажут районы компактного проживания цветного населения, в первую очередь это афроамериканцы и латиноамериканцы. Постарайтесь с ними не связываться, дорогу не спрашивать, вопросов вообще не задавать. Целее будете. Есть ещё и многочисленные иммигранты из Китая, Кореи, Вьетнама, других стран Юго-восточной Азии. Эти более миролюбивы, хотя… Неизменно доброжелательны индийцы, среди них больше образованных людей. О мусульманах умолчу. Сказанное не распространяется на сравнительно узкую прослойку цветной интеллигенции, бизнесменов и служащих. Они уже интегрировались в американское общество, доброжелательны и толерантны. Почти все, хотя попадаются и исключения.

 

Одно из достопримечательностей Бостона - штаб-квартира Демократической партии. Скромное здание, очень сильно уступающее нашим обкомам и райкомам. Перед домом стоит бронзовый ослик – символ партии. Это не шутка наших ненавистников демократии – вот такой американцы выбрали символ. У республиканцев – слон (как говорил товарищ Шариков – животное полезное), а у демократов – ослик. Впрочем, может быть, именно на таком осле и въехал Иисус Христос в Иерусалим навстречу славе, мучительной смерти и Воскрешению. Так что не смейтесь, друзья, лучше сфотографируйтесь на память.

 

А штаб-квартиру Республиканцев мы не нашли, честно признаться, даже не искали. Отправились посмотреть резиденцию так называемой Христианской Науки. Именно так, с большой буквы: «Крисчен Саенс» (ChristianScience) – могущественная и богатая организация, которую доброжелатели называют новой религией, а недоброжелатели – сектой. Я лично затрудняюсь сказать, что это такое. Но то, что это очень богатая организация, увидит даже слепой на оба глаза. Внушительный комплекс немаленьких зданий, облицованных серым гранитом. В центре – храм под огромным куполом. Перед ним – тоже серьёзных размеров бассейн, целое озеро (прудом назвать язык не поворачивается). Бассейн заполнен до краёв, окаймлённых полированным красным гранитным парапетом. Излишки воды переливаются через него и исчезают в сточных решётках. В полной мере - полная чаша.

 

Эта вызывающая роскошь как-то не вяжется с учением основоположницы Христианской Науки Мэри Бэккер Эдди, проповедовавшей любовь, смирение и возможность исцеления от любой хворобы через молитву. Повторяю: только через особую молитву, без всяких там микстур и пилюлек! В роскошном вестибюле её портрет: сухощавая дама средних лет в строгом платье и с ещё более строгими глазами, проникающими прямо в душу. Даже от портрета стараешься побыстрее отвести взгляд. Мы и отвели, и отправились бродить по центру вечернего Бостона.

 

Уже стемнело. В центре города я нашёл ещё одну достопримечательность: памятник жертвам Холокоста. Памятник – это длинный ряд высоких стеклянных призм, соединённых узкой (два человека, проходя через эти параллелепипеды, могут идти рядом, тесно соприкасаясь плечами) пешеходной дорожкой. Внизу – серый шершавый бетон, вверху тонированное и слегка подсвеченное невидимыми фонарями, стекло. Там гуляет ветер, заставляя сооружение то глухо гудеть, то стонать, то плакать. Как будто плачут души сожжённых в печах крематориев, замученных, расстрелянных в Бабьем Яру, во многих безымянных рвах России, Украины, Белоруссии, Польши. И молча идёт по тропе скорби плотная вереница людей. У подножия – цветы по христианскому обычаю и камни, привезённые с родины, – это по иудейскому.

 

В гостиницу шли присмиревшие, правда, и устали порядком за этот длинный-длинный день.

 

А утром нас ждал Кембридж. Не английский город, конечно, а пригород Бостона, в котором располагается прославленный Гарвардский университет, первый в Северной Америке. Основан в середине 17-ого века. Для США – это седая старина.

 

Выпускник Гарварда – звучит! Это уже рекомендация. Известно, в Гарварде учат на совесть и не держат дураков. Я, честно признаюсь, раньше не знал, кто же такой этот знаменитый Гарвард. Оказалось – священник, но в то же время очень богатый человек. Науку уважал и завещал недавно открытому университету немалые деньги и свою большую библиотеку. Гарварду поставили, как полагается, бронзовый памятник перед зданием ректората. Сидит в кресле, погружённый в размышления. Суеверные студенты подходят перед экзаменом подержаться за его левую ногу, обутую в башмак с бантом. И я, хоть и не студент давно, сам других учу, тоже подержался за сияющий от тысяч прикосновений башмак. Пригодится!

 

Как и положено старинному университету, Гарвард окружён внушительной кирпичной стеной. За стеной – краснокирпичные с белым декором университетские корпуса 17-ого, 18-ого и 19-ого веков и вполне современные учебные корпуса, лаборатории и библиотеки. Своя готическая церковь, своё кладбище. Между корпусами толпятся многочисленные студенты и студентки, а также не менее многочисленные экскурсанты: Гарвард – гордость Соединённых Штатов. В отличие от европейских университетов, тщательно ухоженные газоны огорожены символическими парапетами. Несмотря на тёплый день, никто на них не валяется. Порядок. Всё-таки мы в Новой Англии, где сильны пуританские традиции.

 

Пошатался по учебным корпусам, заглянул в библиотеку, пообедал в студенческой столовой. Сравнил поневоле со своими МТУСИ и ГУНГ[1] и позавидовал американцам белой завистью. А потом мне повезло: тёзку встретил. В одном из учебных корпусов во всю стену вестибюля первого этажа протянулся, как было написано, «Электронный калькулятор Марк-1». Первая ЭВМ, ещё на электронных лампах. Рядом телетайпы и перфораторы для ввода и вывода информации. Представляю, как было жарко в аппаратном зале местного вычислительного центра!

 

Путешествие продолжается. И вот, наконец, Сейлем (у нас его принято называть Салемом, вспомните фильм «Салемские ведьмы»). Город со сложной и драматической историей. Уютный. Почти нет бросающихся в глаза новых зданий. Старинный порт и пакгаузы. Среди домов позапрошлого века засинели родные купола-луковки. Православная церковь. В США принято название RussianOrtodoxChurch – Русская Ортодоксальная Церковь. Встретишь нечасто. В Сэйлеме, оказывается, издавна селились иммигранты из России, и православные люди из других стран. Другая «встреча с родиной» - русский клуб, с рестораном, разумеется. На вывеске пляшет мужик в красной рубахе и высокой папахе. Я точно такую же вывеску, только там мужик был ещё и с бутылкой в руке, видел в Натании (Израиль), но там это был ночной клуб «Распутин». Здесь же – именно клуб: RussianAidCociety, тоесть организация взаимопомощи иммигрантов.

 

Сейлем печально прославился тем, что в самом конце 17-ого века в городе началась охота на ведьм. Это было какое-то коллективное помешательство. Пуритане, суровая, склонная к мистицизму, но, в основном, очень трезвомыслящая публика, как с цепи сорвались. По подозрению в колдовстве, «наведении порчи» на людей, скот и урожай схватили более двухсот женщин. Нашлись и эксперты, со знанием дела определявшие, кто ведьма, а кто нет. Поводом для ареста могла быть даже россыпь родинок на теле и т.п. Дела о колдовстве рассматривал местный суд. Повесили восемнадцать женщин и одного мужика, у которого хватило смелости заступиться за жену. Остальные трусливо молчали, когда их жён и дочерей потащили в каталажку, а потом вздёрнули на виселицу. И это на пороге Века Просвещения, когда в Европе люди уже начали браться за ум и почти повсеместно погасили костры инквизиции. Впрочем, ничего удивительного. Что, у нас такого не было, что ли? И не в семнадцатом, а в самом что ни на есть двадцатом веке.

 

Через год этот морок ужасный прошёл. Несчастных женнщин реабилитировали посмертно. Потом даже памятник поставили. А жители Сейлема, к великому сожалению, вернее, к своему великому позору, сделали из этого несчастья грандиозный бизнес. В городе музей ведьм, большой, почти как наш Музей Новейшей Истории России (бывший Музей Революции) на Тверской. Восковые фигуры, разумеется. Показывают живые картины процессов, допросов и казней (последние – только для взрослых, и без шокирующих подробностей, так – волокут звероподобные мужики хорошенькую ведьмочку на расправу). Сувениры на все вкусы и кошельки. Игрушки детские - со страху помрёшь! Великолепные альбомы и бесчисленные буклеты, тоже на все вкусы и кошельки. Даже на вывеске веломагазина – ведьма на велосипеде. Соответствующие экскурсии. И это в городе с очень интересной историей, с великолепно сохранившимися старинными зданиями (редкость ведь в США). Был в Америке писатель-классик Натаниэль Готторн, жил в Сейлеме. Дом сохранился, знаменитый «Дом с семью фронтонами», для американцев это всё равно, как для нас пушкинский дом в Михайловском. Так туда нас не повели, повели «по ведьминским местам».

 

Дурная слава Сейлема привела к тому, что в городе вечно ошиваются сатанисты, странные бродяги, просто хулиганы. Держитесь за карманы, друзья! Современные ведьмы устраивают шабаши. Слава Богу, сами мы с подобной публикой не пересекались, но жалоб от местных наслушались. А что в Хэллоувин творится!

 

Местная экскурсоводша старательно педалировала именно тему нечистой силы. Между прочим, предупредила, что с туристами часто случаются всяческие неприятности, типа засветки плёнки в фотоаппаратах, отказов всевозможной электроники, пропажи вещей и документов (ну, этим нашего человека удивить трудно). И что же?   Не удивляйтесь отсутствию фотографий Сейлема. Я щёлкал аппаратом без устали, а сейчас, подбирая иллюстрации, не нашёл на карте памяти ни одного кадра. Вот и не верь после этого в колдовство!

 

А стоило нам отъехать от этого заколдованного города, прекрасно легла в карту памяти статуя Америки, одиноко стоящая на обочине хайвея № 95.

 

Ниагара: река, город, водопад.

 

Ниагара: один из символов Америки, место, не менее знаковое, чем Йеллоустонский Национальный парк, Большой Каньон реки Колорадо или Долина Смерти в Аризоне. Считается, что если не видел Ниагары – не видел Америки. Поэтому после Бостона и Филадельфии мы незамедлительно отправились смотреть на Ниагарский водопад.

 

Сразу предупреждаю: Ниагара – привычное для нас звучание, американцы говорят: Найагара, Найагара ривер, Найагара фоллз. Нашей транскрипции просто не понимают. Так что пришлось переучиваться.

 

Для облегчения путешествия купили путёвку. Русскоязычная экскурсия, недавние эмигранты из бывшего СССР. Гидесса сразу предупредила, что первая остановка будет на территории индейской резервации. Попросила не увлекаться фотосъёмкой и шопингом.

 

Первое понятно: не хотят проклятые буржуи показывать, как они угнетают коренное население. Вся экскурсия – пожилые бывшие советские люди, с детства наслышанные, что в США негров линчуют, а индейцев притесняют.

 

Второе стало понятным чуть позже: резервации – места, свободные от многих налогов. Поэтому товары там дешевле, чем в остальных местах. Особенно дёшев табак: сигареты и т. п. Курильщики заметно оживились. С другой стороны, спиртным там не торгуют, его можно ввозить только для личного употребления и нельзя показывать аборигенам. Ну, это мы знаем. Наши северные народы так же моментально пьянеют от ста грамм «огненной воды» и спиваются катастрофически быстро.

 

Впечатление от резервации было удручающим. Кучка достаточно неряшливых одноэтажных домиков. Между ними разъезженный и крошащийся асфальт. В середине посёлка несколько двухэтажных домов. Очевидно, администрация, полиция, школа. На всём какая-то печать запустения. Очень напоминает захолустный посёлок в депрессивном районе российской глубинки, только пьяных не видно, и вообще ни души на улице. Зато на краю посёлка внушительный сувенирный магазин. Предприимчивые экскурсанты кинулись блоками скупать дешёвку. Эти сигареты, напоминающие наши советские «Памир» («Нищий в горах»), «Астру» или «Дымок», я больше в США нигде не встречал.

 

Мы зашли в магазин. Внутри он оказался ещё больше, чем нам показалось с первого взгляда. Глаза у нас разбежались. Роскошные головные уборы индейских вождей, шитые бисером куртки, замшевые штаны с бахромой, настоящие мокасины. Томагавки и луки со стрелами. Шкатулки, статуэтки, посуда, вышивки. Сумки, украшенные иглами дикобразов. И много ещё всего, на все вкусы и кошельки. И всё это богатство сделано… где? Угадали: в Китае. А торгуют… кто? Угадали: вьетнамцы. Над экзотическим торжищем возвышался большой белый человек – старший менеджер. «У вас вообще есть что-нибудь, сделанное самими индейцами?». После короткого раздумья он отвёл меня к малозаметному прилавку, за ним дремал толстый и очень задумчивый человек. Вокруг него стояли и висели на кронштейнах многочисленные куклы в индейских национальных костюмах. Все разные, и по размерам, и по одежде. Настоящая кожа, настоящий и очень хороший мех. Лица из смуглой керамики, как живые. «Это мастер. Куклы его. Каждая – в наряде своего племени. Выбирайте, я выпишу чек. Говорить он с вами всё равно не будет». «Почему?». Менеджер выразительно пожал плечами. На каждую куклу выдавался именной сертификат. Каждая кукла имела своё имя. Настоящая авторская работа. В Москве такие вещи стоят баснословно дорого. Здесь мы заплатили в кассу 50 баксов. Наша невестка коллекционирует куклы. В Москву мы привезли достойное украшение её коллекции. Расторопный вьетнамец долго укладывал куклу в коробку. Потом нам долго оформляли справку для таможенного контроля. Кукольник за это время ни слова не произнёс, и, кажется, даже не очень-то шевелился.

 

«Вот, не умеют индейцы торговать», - разоткровенничался менеджер. «А почему так пусто в посёлке?». – «Некоторые работают на стройках, приезжают только на выходные. Хорошо зарабатывают. Остальные живут на пособия, бездельничают. Сидят по домам у телевизоров». Погода, действительно, к гулянию не располагала. «Чай индейский возьмите», - посоветовал менеджер. Мы купили несколько пёстрых коробочек травяного чая, добавили кучу мелких сувениров для подарков друзьям, и распрощались. Чай я попробовал через месяц в Москве. Приятный аромат. Друг, получивший его в подарок, после двух чашек не спал до утра, несмотря на надпись на коробке: «Индейский чай - лучшее средство от стресса». Стресс, наверное, у них другой, американский.

 

Через несколько часов мы уже подъезжали к Найагара фоллз. Очень милый, уютный городок, небольшой, зелёный, почти без небоскрёбов. На другом берегу – высотные дома, башни с галереями обозрения, густая городская застройка. Нас сразу предупредили: Найагара – пограничная река. На левом берегу – Канада. Американцы и граждане Евросоюза могут как угодно гулять по мосту над водопадом на канадскую сторону, подыматься на башни, ходить по дешёвым канадским магазинам и т. д. Однако нашим туристам делать этого решительно не советуют, если в паспорте нет канадской визы. Чины Королевской конной полиции (на них возложены функции погранслужбы) проверяют документы, и, сцапав незадачливого россиянина, отпускают его только после долгих разговоров, угроз посадить в узилище и взимания штрафа за незаконный переход границы британского доминиона.

 

Нас разместили в небольшой гостинице, напротив – сквер и какой-то павильон. Оказалось, что это вход на террасы обозрения знаменитого водопада. Вход, разумеется, бесплатный, никаких Остапов Бендеров, продающих билеты «в провал» и собирающих деньги на ремонт водопада, здесь в помине нет. Предприимчивые американцы знают очень много способов изымания долларов у туристов, оставив далеко позади того же, почему-то всплывшего в памяти именно здесь, О. Бендера с его четырьмястами способами увода или отъёма денег. Причём за эти деньги вам честно предлагают зрелища, книги и сувениры, которые того стоят. Пока шли по городу, погода стала катастрофически портиться. Шквал. Шум ветра временами заглушет рёв водопада. И на фоне чёрных грозовых туч мы увидели Найагару во всей грозной красе.

 

Грозная краса. Простите меня за избитый эпитет, но ничего другого на ум в этот момент не приходило. Впечатляет. И словами передать полученное впечатление – задача не для меня. Фото тоже всего не передаёт. Надо видеть. Смотреть и запоминать.

 

Эспланады, предназначенные для обозрения водопада – это, по сути дела, просто набережные реки, очень широкие, с надёжной балюстрадой и многочисленными смотровыми площадками с платными телескопами.

 

Есть и смотровая площадка на стоящей на берегу башне, ниже и скромнее канадской. Есть ещё мост через ближайший рукав Найагары. Гуляя по набережной, то видишь панораму ближайшего к нам, американского рукава реки, то почти весь водопад вплоть до канадского берега, то оказываешься на балконе, под которым низвергается в бездну громадный поток. Впечатляет и панорама, открывающаяся с моста. Грохот падающей воды заставляет орать, иначе своё восхищение не выразить. Над рекой стоит густое облако брызг, клубится туман. На какую-то минуту тучи разошлись, в разрыве проглянуло солнышко, и огромная радуга встала над водопадом. Здорово!

 

Вообще, на набережной почти все зрители приходят в состоянии эйфории. Говорят, это потому, что стремительно падающая с большой высоты на гранитные уступы вода образует рекордное количество отрицательных аэроионов, которые, вопреки названию, положительно действуют на наши, изнурённые высшим образованием, организмы.

 

Правда, пошедший вскоре холодный дождь довольно быстро остудил восторги. Обе мои супруги отправились отдохнуть после утомительной дороги, а я спустился вниз, где страшно бурлила упавшая с высоты вода. На берегу сидят чайки. Сотни, если не больше. Водопад их кормит оглушённой падением рыбой, и от туристов перепадает.

 

Вдоль берега идут кажущиеся утлыми мостки, выкрашенные ярко-красным корабельным суриком. Это для самых отчаянных любителей острых ощущений. На мостки никого не пускали ввиду ненастной, не подходящей для прогулок погоды, дабы никто не промок, не простудился и не вчинил потом иск администрации города на предмет компенсации материального и морального ущерба. В США это любят делать.

 

Тогда я купил билет на прогулочный теплоходик SpiritofNiagara(Дух Найагары), курсирующий вдоль водопада очень близко к гремящей водяной стене. Вместе с билетом дают синий полиэтиленовый плащ с рукавами и капюшоном. Защита от брызг и очень неплохой сувенир. Я и сейчас беру его с собой, отправляясь за город. Упаковка маленькая, невесомая, а защищает от дождя лучше любого зонтика. Попутчиками моими оказались человек тридцать индийцев. Они были страшно возбуждены. Растеряв всегдашнюю сдержанность, галдели, бегали по палубе, а когда наш крейсер вплотную подошёл к водопаду, и нас обдал поток холоднющих брызг, стали громко петь - молиться, очевидно, своему индийскому богу воды. Действительно, запоёшь тут. Чувствуешь себя букашкой, попавшей под струю пожарного брандспойта. Ну, не под струю, а рядом. Так правильнее. Всё равно: зрелище не для слабонервных. Кино 3Dсо звуком Dolbysoundотдыхает.

 

Стемнело. Вернулся в гостиницу, поднял своих дам. Пошли любоваться ночным водопадом. Он сильно подсвечен. С канадской стороны, нам показалось, даже сильнее. Прожектора установлены снизу по берегам, сверху на башнях. Цвета постоянно меняются. Самое сильное впечатление – когда подсветка белая. Цветная выглядит, как неудачная попытка исправить и дополнить одно из чудес света. Мичуринцы американские: «Нам не следует ждать милостей от природы». Ночью заметно изменился контингент зрителей. Много цветной молодёжи. Орут так, что заглушают водопад. И реликт – сидящая на парапете набережной компания чудом сохранившихся хиппи – настоящих, в живописно рваной одежде, поющих что-то под гитару, не таясь, передающих друг другу косячок. Интересно, но как-то неуютно: «Мы чужие на этом празднике жизни». Пошли домой. Полночь. Город уже спит. Даже неугомонные туристы куда-то делись.

 

На утро – опять на речку. Полюбовались, благо дождик кончился, пошли гулять вверх по реке. Для американцев это ритуал: сначала водопад, потом река выше него, потом – ниже. Река широкая, не очень глубокая и очень бурная. На реке остров «Трёх сестёр» (не чеховских, американских), прославившийся романтической историей проживавшей там семьи. Как они терпели этот постоянный шум?

 

Перекаты очень серьёзные. По такой реке пройти на байдарке или надувном плоту - смертельный номер, особенно, если помнить, что в конце маршрута обрыв шириной 300 и глубиной 57 метров (у канадцев – 800 на 53 м). Но смельчаки находились. В самом Найагара фоллз – музей водопада. Портреты и реликвии этих смельчаков. Есть и женщины. На чём только не форсировали водопад: специально сконструированные лодки, бочки, надувные костюмы, скафандры, какие-то ящики. Многие гибли. Уцелевших единицы. Один вообще просто выпал из лодки, был унесён потоком и каким-то чудом вынырнул ниже водопада. Побитый, конечно. Но живой. Наши соотечественники единогласно решили, что пьяный был. Трезвый бы этого не вынес.

 

В музей восковых фигур, почти обязательный для каждого американского города, мы не пошли. Нас ждал Никола Тесла. Вернее, его памятник. Какое-то время он жил в Найагара фоллз, у него была здесь лаборатория. Неподалёку он построил свою знаменитую башню, предназначенную для передачи электроэнергии без проводов. Сохранилась и гидроэлектростанция, построенная по инициативе Теслы, ещё в конце 19-ого века.

 

Н. Тесла, наряду с Т. А. Эдисоном, своими работами обеспечил электрификацию Америки. Эдисон – это постоянный ток, лампы накаливания, выключатели, розетки, изоляторы и плавкие предохранители. Тесла – переменный ток, три фазы, повышающие и понижающие трансформаторы, всё то, что позволило передавать электричество на большие расстояния и подвести его к каждому дому. К сожалению, лаборатория не сохранилась, башня тоже, старая электростанции не работает, и её здание смотрит на реку пустыми глазницами окон. Вот бы где сделать музей Теслы!

 

А пока остались только многочисленные домыслы, вплоть до Тунгусского метеорита, якобы созданного Теслой во время одного из его опытов по передаче энергии без проводов, специфические анекдоты[2], да ещё его памятник стоит неподалёку от водопада и студенты технических колледжей и университетов подходят к нему, чтобы подержаться за бронзовый ботинок. Рядом – чудом сохранившиеся и любовно отреставрированные вагончики древней электрички. Дальше вниз по реке – новая ГЭС.

 

Ниже водопада Найагара-ривер превращается в широкую, спокойно текущую реку, похожую на наши. Сначала мы едем вдоль неё по земле штата Нью-Йорк, потом сворачиваем домой, в Нью-Джерси.

 

А водопад почему-то потом снился по ночам. И не одному мне.

 

Горная Вирджиния

 

Америка – красивая страна. И просторная. Не знаю, как другие, но в ней я чувствовал себя легче и свободней, чем в тесной Европе. Во всяком случае, есть что-то, что ближе нашему менталитету. Подобное я ощущал только в Израиле и, в меньшей степени, в Италии. И ещё: есть Америка мегаполисов, небоскрёбов и хайвеев, есть Америка грандиозных гор, пустынь, рек и водопадов, а есть Америка «одноэтажная» (условное, конечно, название, вошедшее в обиход с лёгкой руки Ильфа и Петрова). Считается, что если не увидел эту одноэтажную Америку, то ты не понял, что такое США.

 

Такую одноэтажную Америку мы уже видели в городах Новой Англии, и были ими просто очарованы. Но есть ещё одна одноэтажная Америка – Америка южных штатов. Считается, что она совсем другая. Отправиться далеко на юг, тем более далеко на запад – нет ни денег, ни времени. И того и другого хватило только на штат Вирджиния. В ход пошёл проверенный вариант: покупаем русскоязычную экскурсию, которая гарантирует нам весьма комфортабельный трансфер и приличные гостиницы. А по прибытии в любой остановочный пункт, решаем сами: идём с экскурсией (тоже неплохо), или, как, например, было в Новой Англии, гуляем сами по себе.

 

Первая остановка: Аннаполис.

 

Для американцев это, примерно, то же, что для нас Кронштадт или Севастополь - город морской славы. В Аннаполисе расположилась военно-морская академия, а из весьма скромной (не считая войны с Японией на Тихом океане) военно-морской истории предприимчивые американцы сделали великолепный бизнес: экскурсии, сувениры, посещение военно-морской академии. Курсанты академии (гардемарины) в щегольской белой форме картинно разгуливают по улицам Аннаполиса и охотно позволяют себя фотографировать.

 

По тем же улицам идут многочисленные экскурсии. В основном, школьники. Каждую ведёт местный гид, одетый в живописные одеяния 17 или 18 веков. Экскурсии по городу, и отдельно – по военно-морской академии. Но последние – только для граждан США, по спискам и с проверкой документов. Опять мы чужие на этом празднике жизни. Правильно: нечего тут шпионить.

 

Погуляли по городу, Пока ничего нового. Порт. Огромные причалы личных катеров, парусных и прогулочных яхт, моторок. Любовно сберегаемые дома конца 18-ого – первой половины 19 веков. По сути дела, та же Новая Англия, может быть, чуть более нарядная, и дома полегче. И такая злость берёт. Мы - страна с тысячелетней историей. Тяжёлой, жестокой, кровавой. Но историей. Её не спрячешь, её не отнимешь. А нам, получается, на неё наплевать. В наших городах в мерзком запустении стоят драгоценные свидетельства старины, прекрасные здания, зачастую очень старые, с которыми эти новоанглийские дощатые сараи никакого сравнения не выдерживают. Мы бедные, говорите? Не в бедности дело. Тут не требуются какие-то баснословные суммы. Во всяком случае, меньшие, чем стоимость океанских яхт, футбольных клубов или пиара избирательных кампаний.

 

С горя даже выпить захотелось. Но жён своих боюсь. И негде. Или есть где, но дорого для туриста из России. С горя завернули мы в сувенирный магазин. Шопинг – проверенное средство от стресса. И дешевле, чем напиться в США. Что-то можно домой привести, и там, у нас, где водка дешевле сувениров, подарить друзьям и родным во время очередного застолья.

 

Магазин, куда нас загнал дождик, буквально ломился от морской атрибутики. Вернее, пиратской. Абордажные сабли, кремнёвые пистолеты, треуголки, головные и шейные платки, флаги с «Весёлым Роджером». Даже штурвал - большой и почти настоящий. Очень неплохие морские пейзажи и прекрасно изданные альбомы рядом с безвкусными поделками из ракушек, как будто сделанными в Крыму. Изрядно нагруженные (вот будет радости нашим внукам!), мы отправились дальше, навстречу новым приключениям.

 

И приключения не заставили себя ждать.

 

Горная Вирджиния.

 

Северную половину штата Вирджиния принято называть горной Вирджинией. Но вы не увидите там островерхих пиков, глубоких ущелий, сияющих снежных вершин. Покрытые густыми лиственными лесами или альпийскими лугами невысокие горы. Больше напоминающие Урал или дальневосточные сопки, только растительность другая. И, разумеется, проложены между горами многочисленные дороги, от автострад и до узких просёлков. Все в идеальном порядке: Америка! На горных террасах многочисленные отели и отельчики. В один из них мы и приехали. Впереди три дня отдыха на лоне природы и знакомства с местными достопримечательностями.

 

Поселили нас в уютной гостинице на склоне зелёного-зелёного холма, с вершины которого открывается панорама предгорий Аппалачских гор. На вершину, естественно, ведёт чистенькая асфальтированная туристская тропа, а на самой вершине - смотровая площадка.

 

Гостиница, действительно, уютная с просторными не по-европейски, номерами. Даже в трёхзвёздочной американской гостинице в номере вас будут ждать обязательная кофеварка, чайник, коробка с молотым «кофе», пакетиками чая, растворимого кофе и разнообразными заменителями сахара. Всё это, так же, как шампуни и мыло в ванной, авторучки и фирменные бланки на столе, сувенирные пакеты в платяном шкафу – подарок постояльцам от щедрот управляющей компании.

 

Утро начинается с завтрака в гостиничном кафетерии. Шведский стол. И возможность пообщаться с другими постояльцами. Мы немного запоздали, и когда вошли в кафе, увидели, так сказать, первую смену завтрака. Пожилые леди и джентльмены явно англо-саксонского происхождения и, очевидно, протестанты. Высокие, сухощавые. Подчёркнуто любезны, уступают место у кофейных автоматов, тостеров и витрин со спартанским американским завтраком: каменные коржики, такие же крекеры, странные для европейского вкуса сыр, масло и джем. И водянистый омлет. И печенье – мечта диабетика. Зато, когда нечаянно встретишься с кем-нибудь взглядом, тебе обязательно улыбнутся, показывая великолепные зубные протезы.

 

Когда большинство посетителей уже заканчивало завтрак, в коридоре послышался визг, топот, громкие детские голоса. Через минуту в кафе ворвалась толпа индийских детишек всех возрастов. За ними шли родители. Они всем широко улыбались, были вежливы и предупредительны. Пока папы важно размещались за столиками, а мамы снимали со столов раздачи и ставили перед своими повелителями утреннюю еду, детишки с оглушительными криками играли в салки, в прятки, в войну с Пакистаном и даже, кажется, в регби или американский футбол. Потомки суровых пилигримов дружно потянулись к выходу. Дежурные улыбки из последних сил ещё цеплялись за их лица. Мы остались, главным образом из-за того, что ещё не успели насытиться.

 

Прошло несколько минут. Вдруг пол кафетерия стал ощутимо дрожать. В коридоре послышался слитный и очень громкий топот. Двигалась третья волна завтракающих: афроамериканцы. Они ворвались в кафе, как отряд завоевателей в ещё не разграбленный город. Мгновенно перед раздачей, кулерами и кофеварками выстроилась плотная стена новых посетителей. О том, чтобы взять ещё один тостик или долить кофе в свою чашку, оставалось только мечтать. В лучшем случае, наткнёшься на стенку оттопыренных локтей. В худшем – тебе опрокинут на брюки твою же чашку так называемого кофе. И взгляды. Об улыбках я уже не говорю. Но такой откровенной враждебности я, признаться, не ожидал. Смотрят в упор, как Ленин на буржуазию. И орут, как в тёмном лесу. Индийцы дружно притихли, торопясь закончить завтрак и унести ноги. Их дети испуганно смотрели на беспардонных потомков чёрных рабов. Наглядный урок эволюции межнациональных отношений в одной, отдельно взятой стране.

 

Индейцы.

 

Почему-то, наше знакомство с горной Вирджинией устроители экскурсии решили начать с посещения индейской резервации. В одной, в штате Нью-Йорк, мы уже были. Типичный депрессивный посёлок в дотационной российской области. Теперь нас ждала совершенно другая картина. Наш микроавтобус примерно час кружил по поросшим лесом склонам. Дорога делалась всё уже, лес гуще. Наконец, впереди показалась обширная поляна, огороженная покосившимся местами плетнём. За забором стояло несколько шалашей, кое-как крытых тростником и сухой осокой. Считается, что это и есть вигвамы. Рядом журчал хилый ручеёк. Дымился костерок. На укреплённом над огнём железном листе пекла маисовые лепёшки настоящая индейская скво[3], жгучая брюнетка, смуглая, в платье-балахоне и деревянных бусах. За её спиной на заборе сушились сильно траченные временем шкурки каких-то лесных обитателей. Но точно – не соболя. В соседнем вигваме другая скво в пончо и узких брюках плела из травы коврик. В третьем – благообразный седовласый старец с совершенно не индейской внешностью (на Брайтон Бич он бы выглядел совершенно своим) что-то неторопливо рассказывал компании школьников. В отличие от скво, он не позировал нагловатым экскурсантам, а, закончив вещать, куда-то быстро слинял.

 

На всём – отпечаток нищеты и убожества. Разом рушится наше представление о североамериканских индейцах, которое, в своё время, сформировалось Фенимором Купером, Майн Ридом, Джеком Лондоном. Гордые были люди, гармонично вписывавшиеся в великолепную местную природу. Не выдержали натиска бледнолицых. На первых порах как-то уживались, торговали. Индейцы научились у белых объезжать мустангов, метко стрелять из ружей, освоили стальные инструменты. Даже безобидный кухонный топорик стал в их руках страшным оружием – томагавком. Но не ужились. Тесно стало. Белые хищнически вырубали леса, распахивали вековую целину прерий, тысячами били бизонов и оленей. Здесь вспоминать об этом не любят, но практически весь девятнадцатый век шли бесконечные войны с индейскими племенами. Войны необычайно, даже по меркам нашего жестокого века, бесчеловечные, причём трудно сказать, кто больше зверствовал: дети природы или цивилизаторы. Все хороши.

 

Побеждённых загнали в резервации. Предлог достаточно резонный: только в резервациях индейцы могут сохранить самобытность. Как сохранили – смотрите фото.

 

Не знаю, как другие, а меня не оставляло чувство какой-то неловкости. Зоопарк с живыми людьми. Дикость. И хамство. Ходят бледнолицые, глазеют на чужую беду. И не надо путать такие экскурсии с так называемыми «этническими турами». В Израиле возят к бедуинам. Плов, жареная баранина, крепчайший кофе с финиками, пение и танцы. Для туристов - концерт с угощением, за хорошие деньги. Для бедуинов – неплохой побочный заработок. Плюс взаимовыгодная торговля коврами и ювелиркой. Я во время своих бесконечных разъездов по СССР побывал в гостях в цыганском таборе. Приехали, конечно, с подарками. Пили чай, беседовали, слушали песни, сами подпевали. И никакой неловкости, просто познакомились с людьми. Все довольны. И у наших ненцев бывал в гостях, и у нанайцев. У хлебосольных корейцев в Казахстане. Остались хорошие воспоминания. А здесь… В общем, не ходите, ребята, в этот страшный лес.

 

NaturalBridge (Природный Мост).

 

Ладно, не будем о грустном. Как говорится, следующим номером нашей программы было посещение одного из чудес света в штате Вирджиния – так называемого Природного Моста (NaturalBridge). Чудо природы имеет статус национального парка и привлекает внушительное число туристов. И оно того стоит. Но прежде, чем насладиться созерцанием этого чуда, мы познакомились с организацией его сервиса. Неизбалованных нашим ненавязчивым сервисом россиян – восхищает. И может быть примером того, как извлекать немалые доходы из абсолютно бесплатного мероприятия. Природным Мостом, так же, как Ниагарским водопадом и другими знаковыми местами Соединённых Штатов каждый посетитель может любоваться в любое время и совершенно бесплатно. Но. Прежде, чем на него посмотреть, вы паркуетесь на въезде (бесплатно), проходите через терминал Bridgeentrance. Администрация, экскурсионное бюро, огромный магазин сувениров, книжные прилавки с путеводителями и справочниками и даже киоск с местным вином, которое, разумеется, называется «NaturalBridge». Вино, правда, большого впечатления не произвело. Зато какой медведь-барибал встречает вас у входа!

 

Кроме Bridgeentranceна площадке перед спуском разместились: музей восковых фигур, выставка, посвящённая красотам и чудесам Аппалачских гор, а также ресторан, кафе, мотель, автосервис, бензоколонка. Как любили говорить у нас при советской власти: «всё для человека». И человек щедро платит за весь этот прекрасно организованный сервис.

 

 

 

Выйдя из терминала, вы оказываетесь на краю внушительной пропасти. Вниз идёт деревянная лестница, нижняя часть которой пропадает из вида где-то в глубине провала. А по склонам пропасти проложен головоломный серпантин, по которому вверх-вниз ходит старинный автобус, модификация армейского Доджа повышенной проходимости. Автобус бесплатный. За рулём – волонтёр из местных жителей. Бодрый старикан глубоко пенсионного возраста. Водит виртуозно. К спинке его кресла привязан полиэтиленовый пакет, куда восхищённые пассажиры опускают скромные чаевые. (Обычно, это 1 доллар).

 

Несколько головокружительных виражей, и мы на дне ущелья. К одному из почти отвесных склонов прижалась узкая асфальтированная дорожка, под противоположным - журчит мелкая речушка Кедар Крик (CedarCreek). Проходим поворот. Перед нами скальная стена, плотно закупорившая ущелье. В стене – гигантская арка. Речка и дорога проходят под ней. По верху арки проходит неширокое двухрядное шоссе. Это и есть знаменитый NaturalBridge. Действительно, красиво. И масштабы поражают. Какая сила пробила в толще доломитовой скалы этот проём? В терминале я купил брошюру профессора геологии местного университета, который считает, что арку пробила вода этой невзрачной речки, когда обвал перегородил её прежнее русло в одной из пещер. Может быть и так, но когда стоишь у ручья перед этой массой серого камня, поверить трудно. Ну что ж, значит, верна поговорка «Вода камень точит».

 

Ближе к арке ущелье немного расширяется. На дороге стоят ряды скамеек, точь в точь, как в летнем театре Измайловского или любого другого российского парка.

 

Вечером мы сюда вернёмся. Будет концерт «Семь дней творения». Программу мы получили в терминале. Мировая классика. Даже Вагнер, которого в США не запрещают.

 

 

 

                       

 

 

 

Идём дальше. На одной из скал буквы GW, обведённые белой рамкой. Это автограф Джорджа Вашингтона, который в молодости пришёл полюбоваться этим чудом. Тогда такое путешествие было довольно рискованным. Дикая природа, звери, индейцы, бандиты. Дорогу сюда проложили позже, стараниями Томаса Джефферсона, другого отца нации.

 

Мы шли в густой толпе туристов. Настоящее народное гулянье, но тихое. Любуются благоговейно. Действительно, очень красиво и величественно. Преобладают семьи с детьми – от подростков, до грудных младенцев, сидящих в «кенгуру», обычно на руках пап. И пенсионеры, шустрые и жизнерадостные. Почти все - белые. Обстановка предельно доброжелательная. Никто ничего не жуёт на ходу и не отхлёбывает из горла. Не принято. Не принято и помогать старикам и инвалидам, если они сами об этом не просят. Считается, что излишнее внимание унижает. Видел ещё очень немногих выходцев из Азии и индийцев. Интересно, куда делись наши цветные соседи из гостиницы?

 

За аркой ущелье немного расширяется, по сторонам появляются крошечные галечные пляжики, в скальных стенах – гроты и перекрытые барьерами входы в пещеры. Туда не пускают, можно заблудиться. «Приключения Тома Сойера» все в детстве читали, знают, чем такие эскапады кончаются.

 

А когда стемнело, все заспешили занять места на скамейках перед «Мостом». Программу вы уже видели. Билеты за символическую цену в будочке на конечной остановке автобуса. Контролёров у входа нет. Место на скамьях каждый выбирает сам. Начался концерт. Мировая классика в сопровождении хорошей подсветки серых скал. Цветомузыка, то, о чём мечтал Скрябин. Записи высочайшего качества. И акустика в этих скалах великолепная. Я так и не понял, где спрятаны динамики, но не было ни эха, ни реверберации. Казалось, что музыка идёт из недр земных. Впечатление огромное. Осталось непонятным, почему в программе не указаны исполнители. В терминале нам никто этого не объяснил, сказали, что так принято. Здорово! У нас просто так хорошую классику в парке не послушаешь. Так что молодцы американцы.

 

Пещеры.

 

На следующее утро мы, наученные горьким опытом, были в первых рядах завтракающих. И правильно сделали. У подъезда гостиницы уже стоял автобус до городка Люрей, известного своими карстовыми пещерами Luraycaverns. Это совсем недалеко. Нас уже ждал гид. На этот раз Вергилием, который будет сопровождать нас по кругам ада, была молодая миловидная девушка, легко, не по-пещерному, одетая. Мы, отягощённые опытом альпийских сталактитовых пещер и отечественных катакомб, запаслись свитерами и ветровками. А зря. В пещерах тепло, нет промозглой сырости, дует лёгкий и совсем не холодный ветерок. Я так и не понял, искусственный, или там такая природная вентиляция. Это первое, что нас удивило. Второе: у входа – целый парк инвалидных колясок, ручных и аккумуляторных, ходунков, детских колясок. Кому надо – пользуются. Бесплатно, разумеется. Потом аккуратно ставят на место. И никто никаких комплексов не испытывает. И не страдает от сознания собственной ущербности. Вот эта черта американского общества просто восхищает.

 

Пещеры Люрей - огромный лабиринт, тянущийся на много километров. Экскурсионная зона отгорожена серьёзными стальными решётками, через которые не пролезут никакие искатели приключений на свою голову. Под ногами мощёная дорожка, местами переходящая в стальной рифлёный настил. В нужных местах мостики. Где опасно – парапеты и перила. Тактично сделанная подсветка. Всё время видишь пол под ногами, любуешься причудливыми сталактитами, сталагмитами, натёками кальцита, но освещение не превращает пещеру в театральную декорацию. Не забываешь, что находишься глубоко под землёй в одной из самых больших пещер Америки.

 

Очень красиво подземное озеро с неподвижной и очень прозрачной водой. Вообще, изящным слогом описывать все эти подземные чудеса достаточно сложно. Это просто надо увидеть своими глазами. И услышать. «Под занавес» мы опять попали на «концерт». На этот раз – органной музыки. Причём орган – своеобразный. В разных местах одного из сталактитовых гротов к тщательно выбранным сталактитам прикреплены соленоиды с выдвигающимися сердечниками. Провода от них идут к пульту с клавиатурой, действительно, напоминающей клавиатуру органа. Когда сердечник ударяет по сталактиту, он резонирует и звучит. Тон зависит от длины и толщины сталактита: от звонкой трели колокольчика до низкого гудения. Звуки вибрации нескольких десятков сталактитов сливаются в мощную мелодию, действительно, сильно напоминающую органную музыку. В сочетании с тщательно выбранной подсветкой и общим видом окружающего нас сталактитового леса – производит впечатление. Но исполнитель не представился, и что он играл - никто не объяснил, даже наш гид. Жалко.

 

Музей восковых фигур.

 

Музеи восковых фигур - одна из самых распространённых достопримечательностей в США. Предприимчивые и старательные американцы оказались достойными продолжателями дела мадам Тюссо[4], и завели такие музеи практически во всех посещаемых туристами городах страны. А штат Вирджиния по праву считается столицей этого бизнеса. Именно здесь расположен единственный в США завод (я не преувеличиваю – завод), изготавливающий «восковых персон»[5]. Тематика любая: от библейских персонажей и известных исторических личностей до героев уголовной хроники, наглядных пособий и манекенов.

 

Посещение местного музея – непременный пункт любой туристической программы. Не миновал он и нас. Показывают не только фигуры, но и технологию их изготовления. Временами жутковато, кажется, что попал в анатомический театр.

 

Экспозиция начинается прямо в вестибюле, декорированном под факторию времён освоения Америки первопоселенцами. Восковые фигуры, одетые как в старинные исторические, так и во вполне современные костюмы, стоят прямо на пути посетителей. Иногда становится немного не по себе: стоящая рядом восковая леди вдруг резко поворачивается и громко говорит кому-то: John! Looktoit!” или сам вежливо обращаешься к загородившему дорогу джентльмену: Ibagyourpardon”, а он молчит, кукла чёртова!

 

За пионерами[6] и индейцами следуют библейские персонажи. «Тайная вечеря», воспроизводящая в воске творение Леонардо да Винчи, впечатляет тщательной проработкой деталей и мастерством, оживляющим Спасителя и его учеников.

 

Далее, разумеется, герои американской истории. Отцы нации уже выпили своё пиво и сочинили Декларацию Независимости, а Джеймс Монро ещё чего-то пишет, наверное, свою знаменитую доктрину сочиняет[7].

 

Потом – вожди мятежного Юга во время гражданской войны: президент Конфедерации Южных штатов Джефферсон Дэвис (он единственный – в гражданском сюртуке), генерал Ли со своим штабом. Гражданская война началась именно в штате Вирджиния. Здесь тщательно хранят память о своих героях, не скрывая симпатий к побеждённым.

 

У этой войны есть свой Л.Н. Толстой - М. Митчелл. «Унесённые ветром», может быть, и не все читали, но знаменитый фильм с Вивьен Ли и Кларком Гейблом видели все. Есть и свой Верещагин - художник-баталист Морт Кюнстлер. Его мастерски написанные картины, помимо недюжинной эмоциональной нагрузки, могут служить наглядным пособием при изучении истории Гражданской войны, так тщательно выписаны детали вооружения, формы и амуниции воюющих сторон.

 

Восхищает деловая хватка. Существует фирма MortKunstlerEnterprisesLtd”, которой принадлежат авторские права на его картины. Вставив в текст три репродукции его работ, я рискую. Не выдавайте меня!

 

Но вернёмся к теме войны. Время всегда залечивает её раны, но иногда для этого нужны десятилетия, а то и столетия. Что же касается нашей Гражданской, то сегодняшние попытки пересмотра её итогов, когда победителей и побеждённых пытаются поменять местами, глупы, и только сеют в нашем обществе ненужную никому рознь.

 

Американцы поступили иначе. Мудро. Они как бы договорились о том, что не будет сведения счетов, расправ с побеждёнными, деления нации на выигравших и проигравших войну. Раны затянулись быстро. Героями стали солдаты обеих воюющих сторон. Памятники ставят и тем, и другим. Нация опять стала монолитной.

 

Мы убедились в этом, когда продолжили наше путешествие, направившись в город Лексингтон. Америка, которую с лёгкой руки Ильфа и Петрова назвали одноэтажной, в Вирджинии уже заметно отличается от Новой Англии восточного побережья. Проступает так называемый колониальный стиль, напоминающий архитектуру наших дворянских усадеб, ампир и классицизм.

 

Первую такую усадьбу, которая совершенно органически вписалась бы в пейзажи Тверской или, скажем, Смоленской губернии, мы, как ни странно, увидели на территории Арлингтонского Национального кладбища в Вашингтоне. Это родовое поместье семейства Ли, в нём прошло детство знаменитого командующего армией южан в Гражданской войне. Когда в Арлингтоне планировали территорию под кладбище, семейство Ли упёрлось, и не стало продавать казне своё родовое гнездо. Так и жили какое-то время с видом на кладбище. Потом, со временем, здание всё же перешло к властям, но его не стали сносить, сохранив, как памятник архитектуры. Теперь в нём размещается, если не ошибаюсь, администрация кладбища. А на газоне перед шестиколонным дорическим портиком похоронен Роберт Кеннеди.

 

Одна из основных достопримечательностей Лексингтона – университет Вашингтона и Ли. В Америке не принято говорить «имени кого-то», просто «Гарвардский университет» или «университет Вашингтона и Ли».

 

Классическое здание с шестиколонным портиком и бельведером над центральным корпусом. Европейца или россиянина этим не удивишь. Удивляет мемориальная доска у входа, совмещённая с правилами парковки.

 

Интересна, и очень красноречива история университета. Первоначально это был университет штата Вирджиния, названный в честь Джорджа Вашингтона. Имел заслуженно хорошую репутацию. После поражения южан в Гражданской войне, главнокомандующий их армией генерал Ли не только не подвергся каким-либо репрессиям, наоборот, ему, как человеку образованному и уважаемому на Юге страны, предложили стать ректором Вирджинского университета. Генерал согласился. И, как свидетельствуют современники, был прекрасным ректором. После его смерти был похоронен в старой университетской церкви, а к названию университета добавили его имя, он стал называться «университетом Вашингтона и Ли». Тем, кто посещает университет и приходит на его могилу в церковь, которая так и называется “Leechapel” разрешают парковаться на пятачке перед капеллой.

 

В вестибюле главного корпуса – портреты Дж. Вашингтона и Р. Ли, знамёна США, штата Вирджиния и боевой флаг конфедератов. Время примирило всех.

 

А у въезда в университет на газоне лежит внушительных размеров плита. Это могила любимого коня генерала. Верный конь, деливший с хозяином невзгоды войны, теперь лежит недалеко от его могилы. Трогательно.

 

Другая достопримечательность Лексингтона – военная академия, или, как здесь принято говорить, военный университет. Второй в США после знаменитого Вест-Пойнта. Всё, как полагается: мрачноватый главный корпус в стиле английской псевдоготики, памятник какому-то генералу, судя по форме, Гражданской войны, старинные пушки. Перед зданием – внушительных размеров газон, на котором гоняют курсантов: строевая и физподготовка. Внутрь, конечно, не пускают. Видны внушительные уже построенные и ещё строящиеся новые корпуса (на фото попала в поле зрения только стрела башенного крана). Так же, как и в Аннаполисе видно, что денег на армию в США не жалеют.

 

Рядом с главным корпусом – клуб и музей Военного Университета. Вход свободный. Смотритель – симпатичный отставник. Говорит только по-английски, разумеется, и к русскоязычной группе никакого интереса не проявил. Но и без него интересно.

 

Во-первых, галерея отличившихся выпускников: где воевали, за что награждены. Первая Мировая, Вторая Мировая, Корейская, Вьетнамская, Ирак. Плюс масса локальных конфликтов, о которых мы мало что знаем, вроде захвата строптивого президента Панамы, десанта на Гренаду, боёв в Сомали и всевозможных «миротворческих» акций в разных местах. Знамёна, документы, награды, снаряжение. Подробные описания боевых действий. Нашего английского хватает вполне.

 

Во-вторых, неожиданно хорошая картинная галерея. В основном, конечно, батальные сцены, но есть даже просто пейзажи и жанр. Добротный реализм.

 

А оружие не показывают - никакое, в отличие от наших музеев. Это зря, любопытно было бы посмотреть на знаменитые кольты, ремингтоны и томпсоны. Правда, всё это можно увидеть и у нас на Поклонной горе.

 

Программа наша подошла к концу. Но по дороге к гостинице мы попали ещё в один музей – знаменитый Музей старинных автомобилей CarandCarriageCaravanMuseum”. Всевозможные экипажи, фургоны первопоселенцев, кареты, даже детские коляски. Десятки автомобилей. Начиная с первых «самобеглых колясок», переделанных из пролёток, и кончая шикарными «Роллс-Ройсами» тридцатых годов. Коллекция автомобильных номеров, включая самые экзотические. В США нет стандарта на номера, можно написать и нарисовать, что душе угодно. И восковые фигуры, в Вирджинии без этого музей – не музей. Причём фигуры какие-то декадентские, даже жутковатые иногда. Просто привидения. Смотрите сами.

 

Солнце садится за Аппалачские горы. Мы едем домой. Увидели Америку, совсем не похожую на суматошный Нью-Йорк или чопорный Вашингтон. Более человечную, что ли.

 

 

 

Нью-Джерси и Нью-Йорк

 

Как только Нью-Йорк не обзывали! «Город жёлтого дьявола» (М. Горький), «Железный Миргород» (С. Есенин). В. Маяковский - и тот скривился: «Я в восторге от Нью-Йорка города, но кепчонку не сдеру с виска. У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока». Это классики. Но и от простых россиян я об этом страшном месте тоже доброго слова не слышал. Поэтому постараюсь обойтись без обобщений (простите неуклюжий каламбур).

 

Про первое знакомство уже писал. Едем из аэропорта JFK. Ночь, дождь и туман. Город с чёрного хода. Бесконечные транспортные развязки, как будто мы не съехали с нашего третьего кольца, и тускло светящиеся окна многоэтажек, как в любом нашем спальном районе. Всё!

 

Второе знакомство. Едем в Бостон. Экскурсионный автобус ждёт нас в Нью-Йорке. Адрес места встречи известен, находим его на карте. Едем автобусом из г. У… до автостанции. Опять с чёрного хода. Заводские пригороды – бесконечные бетонные заборы, цеха, пакгаузы точь в точь, как у нас, потом километры унылых жилых краснокирпичных домов с железными пожарными лестницами по фасадам, мусорные контейнеры, полное отсутствие зелени. По мере приближения к автовокзалу городской пейзаж делается немного веселее, чище и ухоженнее. Похоже на Берлин, пожалуй, но жить в таком месте, действительно, не тянет…

 

Вот автостанция – хороша. Много касс, с кассирами и электронных, то есть практически нет очередей. Понятные даже нам указатели. Подробные схемы маршрутов. Накопители для пассажиров, выполненные так, что даже самый ловкий заяц мимо контроля не проскочит, а самый наглый пассажир без очереди не прорвётся по узкому коридорчику, ведущему прямо к дверям вашего автобуса.

 

С перрона спускаемся в метро. О Нью-йоркском метро любят рассказывать всевозможные ужасы. Не врут. Хотя, на мой взгляд, преувеличивают. Место довольно мрачное. Правда, темнокожих хулиганов, терроризирующих беззащитных пассажиров, о которых очень любят рассказывать журналисты, я не видел. Кстати, американцы не такая уж беззащитная публика. Обидчику вполне могут морду набить. И многие носят с собой и травматики, и баллоны с перцем, и вполне серьёзное оружие.

 

А вот что точно – неудобное метро. Узкие перроны на довольно тесных станциях. В переходах – крутые лестницы с очень высокими ступенями. Пандусов и подъёмников для инвалидов я не видел. Говорят, они только на новых станциях. Стены облицованы жёлтоватой метлахской плиткой, напоминая общественный туалет времён развитого социализма. Чистота весьма относительная. Но это ещё можно стерпеть. А вот маловразумительные указатели явно не рассчитаны на приезжих. Ладно, это что! А то, что по одному и тому же пути, с одной и той же платформы поезда идут разными маршрутами, а маршруты указаны убористым шрифтом на лобовом стекле первого вагона, стремительно просвистевшего мимо вас – вот это, точно, не для слабонервных. А нам ещё ехать с пересадкой. Первый этап одолели только потому, что на автовокзале – конечная станция ветки. Пересесть нам снисходительно помогла дежурная – внушительной комплекции афроамериканка. Но потом мы: один - лох из далёкой России, где медведи заглядывают в окна, что с него взять, зато другой - местный житель, чуть было не проехали нашу станцию. Спохватились не сразу: названия станции не пишут на стене крупно и многократно, как у нас, а только в начале и конце перрона, да ещё станции одинаковые все. Прямо скажем: не Москва, не Вена, не Париж.

 

Ладно. Надо выходить. Попрыгали по лестнице, крутой, как в храме Василия Блаженного, и снабжённой внушительными стальными решётками, как в Псковском Кремле, и вырвались на свободу, оказавшись даже не очень далеко от точки рандеву. Нашли себя на плане города, определили маршрут, по которому вообще можем пешком дойти до места. После этого оглянулись. Вполне приличный район, совершенно европейского вида, нет ни небоскрёбов, ни мрачных закопченных домов. Банки, магазины, рестораны с нарядными вывесками и витринами. И ни одного белого лица, кроме нас. У входа в Мак-Доналдс играет оркестр Марьячос[8], приплясывает зазывала, переодетый петушком, за всем следит крашеная в блондинку администраторша. Понятно – латиноамериканский район. Прохожие улыбаются, пританцовывают под зажигательную мелодию. Денег, правда, в подставленную коробку никто не бросает. Я бросил: знай наших! Как мне заулыбались! И полез в автобус. Далее городской пейзаж прокручивался в обратном порядке через чёрный ход.

 

И, наконец, мы вчетвером с друзьями, тоже не часто бывающими в «городе большого яблока» (странное прозвище, и непонятно, кто его придумал) отправились смотреть на Нью-Йорк с парадного хода.

 

Сначала заехали в Джерси-Сити, где заночевали на квартире наших друзей. Там я впервые увидел изнутри американский многоквартирный доходный дом в том, что у нас принято называть «спальным районом». Район жилой застройки выгодно отличается от наших разнообразием архитектурных решений. Наверное, в США тоже есть типовые проекты, но жилой микрорайон, где мы обрели ночлег, отличается разнообразием зданий. Нет унылых рядов совершенно однотипных домов, и для американской «Иронии судьбы» пришлось бы как-то усложнять фабулу. Тут дома перепутать сложно.

 

Дом заселён пенсионерами и теми, кого здесь называют lowmiddleclass, людьми небогатыми, но приличными.Изысканностью архитектура не отличается. Просто, строго, экономно. Коридорная система, но коридоры, в отличие от наших домов, пустынные, лишнего на обозрение соседей выставлять не принято. Только смотрит с потолков пожарно-охранная сигнализация. Бросается в глаза отсутствие балконов. Но балконные двери, непонятно для чего выходящие на узкий зарешеченный выступ стены, есть. Удобная планировка, большие подсобные помещения, у каждого съёмщика – свой отсек-кладовая в цокольном этаже, кроме того, дом имеет в подвале зал для общих собраний или, если хотите, танцев. Это мы уже видели в Германии. Есть своя прачечная с рядом стиральных машин и гладильных прессов. Подъезд закрыт хорошо нам знакомой по Москве стальной дверью с домофоном и цифровым замком. За дверью - кабинка консьержа. В данном случае - это внушительных габаритов отставник с внушительной кобурой на поясе. У привратника – пульт наблюдения за всеми закоулками дома и постоянно действующая горячая линия связи с ближайшим полицейским участком.

 

А вот что бросается в глаза – это отсутствие привычных для нас зелёных дворов со скамейками и детскими площадками. К домам прилегают только узкие полоски газонов. Интересно, где же здесь играют дети и где выгуливают собак?

 

Утром вышли в город. Оказывается, наше временное пристанище совсем близко от набережной Гудзона. Правильнее говорить «Хадсон». Иначе здесь вас просто не поймут. Именно Генри Хадсон в 16-ом веке первым посетил пустынное тогда побережье, дав своё имя заливу и впадающей в него реке.

 

Потом оборотистые голландцы купили у местного индейского вождя никому не нужный скалистый остров Манхэттен за какое-то барахло и бочонок крепкой голландской «огненной воды» стоимостью всего 24 доллара, построили форт и городок Нью-Амстердам. Вскоре его перекупили у них английские колонисты, присоединили к владениям британской короны, переименовали в Нью-Йорк. Вот он, на том берегу. Мрачноватый, несмотря на ослепительный солнечный день, тиражированный тысячами картин и фотографий, подёрнутый никогда не пропадающей синеватой дымкой знаменитый городской пейзаж.

 

Из Нью-Джерси в Нью-Йорк проложены под Хадсоном два тоннеля, но мы предпочли паром, неторопливый и романтичный. Тем более, что его пристань на правом берегу Хадсона устроена близко от нашего дома, а на левый берег он приходит к самой южной оконечности Манхэттена, поблизости от статуи Свободы.

 

Первое, что мы увидели, подходя к паромной пристани, - памятник жертвам Катынской трагедии. Талантливо изваянная фигура польского офицера (кофедератка, шпоры, мундир с иголочки) с воткнутым в спину штыком Мосинской трёхлинейки (тоже очень тщательно сделанной, чтобы, не дай Бог, с Маузером не перепутали).

 

Спору нет, павших, тем более, безвинно павших, надо помнить. Только памятник поставили не тем миллионам поляков, которые погибли с 1939 по 1945, сражаясь и с Вермахтом, и с Красной Армией, и с ОУН, и, вообще, с кем только они не воевали, в том числе, и друг с другом. И не героям Варшавского восстания, и не героям взбунтовавшихся еврейских гетто. Нет! Только жертвам Катыни. Ещё раз тычут в нос злодеяниями Советского Союза. О погромах и зверствах польской оккупации Украины в 1920 г., например, не вспоминают, а я об этом не в книжках читал, родители рассказывали, которые все эти ужасы на своей шкуре перенесли. Зло берёт, пресловутой американской политкорректностью здесь и не пахнет.

 

А поблизости мы увидели совсем другой памятник. На низком постаменте уложен исковерканный взрывом швеллер – деталь разрушенных башен-близнецов Международного торгового центра. Рядом – скромная мемориальная доска. 38 погибших. 38 жителей Нью-Джерси. Фамилии говорят об англо-саксонских, китайских, вьетнамских, французских, латиноамериканских, еврейских, славянских, итальянских корнях. Есть и Иван Кириллов. Американцы, дети знаменитого американского «Плавильного котла», формирующего новую нацию. Лежат скромные букетики (здесь не принято класть большие охапки цветов), маленькие звёздно-полосатые флажки.

 

На следующем фото виден парень в свитере. Подошёл, деловито воткнул флажок в вазон с мини-деревцем, пошёл дальше по своим делам. Просто, без пафоса.

 

Вскоре подошёл паром, вернее, речной трамвайчик, почти такой же, какие ходят по Москве-реке. Пассажиров почти нет – рано, туристы ещё спят. Бегаем по пустому кораблику, фотографируем то Нью-Джерси с редким частоколом небоскрёбов, то плотно застроенный Манхэттен, то просто мутную воду Хадсона, по сравнению с которым Москва-река может сойти за образец чистоты.

 

Вот, наконец, и статуя Свободы, мисс Либерти. Символ Америки, подаренный ей когда-то Францией. До сих пор жалею, что не пошёл рассмотреть её поближе, не поднялся в лифте на факел. Но время поджимало. Да и, по правде говоря, она здесь такая же, как и оригинал, стоящий в Париже на стрелке Сены, разве что размерами побольше, и зеленее от морского воздуха.

 

Причал парома на левом берегу Хадсона – вход в Нью-Йорк через парадный подъезд. И первое, что мы увидели – обломки бетонного перекрытия, остатки кладки – всё, что осталось от снесённого взрывом 11 сентября здания. Незаживающая рана Америки, страны, больше двухсот лет не видевшей на своей земле чужого солдата, страны, на которую не падали чужие бомбы и ракеты. Говорят, правда, что в 1945 г. долетел до западного побережья какой-то шальной японский аэростат, гружённый несколькими килограммами тротила, и, не причинив никому вреда, свалился на кукурузное поле незадачливого фермера, в одночасье старшего первым (и последним) пострадавшим от войны мирным американцем.

 

Сразу за руинами открывается вид на громадный застеклённый павильон – обзорную площадку места катастрофы. Вход, разумеется, бесплатный. Внутри прохладно, неяркий свет, скромная музейная экспозиция, в основном, фото. Есть и многочисленные киоски с сувенирами, альбомами и фотографиями. Западная стена павильона – сплошная витрина, открывающая вид на грандиозную стройплощадку новых небоскрёбов, которые встанут здесь на месте взорванных, символизируя непобедимость и несгибаемость нации. Достойно всяческого уважения. Строят по-американски, быстро и очень аккуратно. Наверное, самый захудалый американский прораб получил бы нервное расстройство, посмотрев на тот бардак, который мы считаем примером порядка и организованности на нашем строительстве.

 

Павильон высоченный, скамьи для посетителей стоят под огромными пальмами, растущими прямо из мраморного пола. Мы сначала не могли понять, что же это за странные растения, думали – искусственные, а когда поняли, что натуральные, ахнули: мохнатые стволы пальм гладко выбриты почти до самой кроны. Поэтому не удивляйтесь, глядя на наши физиономии на фото. Позже нам объяснили: ворс на пальмовых стволах может вызвать аллергию у некоторых посетителей. А так как это чревато последующими судебными исками и немалыми выплатами возмещения физического и морального ущерба, то дешевле побрить стволы, как головы новобранцев.

 

Из павильона открывается вид на Манхэттен. Нагромождение небоскрёбов, редкие пятна зелени. Зрелище величественное, хотя, для москвича, привыкшего к другим городским реалиям, несколько мрачное. Но видеть это надо. Запоминается.

 

Продолжаем своё путешествие. Едем в Центральный парк. Для этого надо сесть в автобус. Обычный, городской. Здесь они больше всего напоминают наши междугородние. Стоять в проходе, упираясь пузом в соседа (соседку, тем более) нельзя. На каждой остановке за порядком следит распорядитель, на нашей – довольно пожилой белый человек внушительной комплекции. Он заранее считывает с табло на лобовом стекле машины число свободных мест, и отсчитывает соответствующее число счастливчиков, коим позволено войти в автобус. Мы, таким образом, попали только в третий или четвёртый по счёту. Внутри работает кондиционер. Билеты продаёт водитель через кассу-автомат. Проход по салону очень узкий, действительно непригодный для путешествия стоя. Зато кресла мягкие, глубокие, как на настоящих междугородних. И доехали удивительно быстро. Тогда москвичи ещё не слыхали о полосах, специально выделенных для общественного транспорта, скорой помощи, пожарных и полиции, ну, ещё, пожалуй, для президента, спикера Конгресса, зарубежных высоких гостей. (Я не имею в виду автора и его компанию).

 

Выходим у Центрального парка. Это предмет гордости ньюйоркцев, наряду с Мисс Либерти и Бруклинским мостом. По линеечке распланированный прямоугольник зелени в самой середине Манхэттена. Внутри правильного прямоугольника – классический английский парк-лес. Манхэттен весь стоит на граните, и серые гранитные скалы великолепно оттеняют его рощи, лужайки и озёра. Напоминает наш Измайловский и размерами и многочисленными прудами, только без аттракционов. Зато есть свой зоопарк. Вокруг Центрального парка сосредоточены самые знаковые места Манхэттена: Рокфеллер-центр, Карнеги-Холл, музеи естествознания, современного искусства, истории Нью-Йорка, знаменитые музей Метрополитен и музей Гуггенхайма. Вот пишу: Рокфеллер-центр, Карнеги-Холл, сады Дюпона, список может получиться очень длинным. А кто видел или слышал про Потанин-центр, Дерипаска-Холл или сады Вексельберга? Тоже ведь не бедные ребята.

 

К сожалению, прав Козьма Прутков: нельзя объять необъятного. Ограничились тем, что полюбовались снаружи на действительно грандиозный и с большим вкусом сделанный Рокфеллер-центр, глотая слюнки, почитали репертуарные списки, и отправились пешком в музей Метрополитен.

 

Наш путь лежал через ещё одно знаковое место города: Центральный парк.

 

Центральный парк окружают широкие авеню, идущие с юга на север через весь Манхэттен. Сегодня на них нет автомобилей: В Нью-Йорке городской День Бегуна. Бег трусцой, джоггинг, с лёгкой руки Пола Брэгга, пользуется в Америке огромной популярностью. По краю парка бежит внушительная толпа мужчин и женщин всех возрастов и комплекций: старики и дети, тонкие и толстые. Некоторые папы и мамы толкают перед собой коляски с малышами. Рядом катят велосипедисты и роликобежцы. В многонациональной толпе заметно преобладают белые коренные американцы, как правило, внимательно следящие за своим здоровьем. Прекрасная традиция.

 

Мы перебежали запруженную бегунами улицу, углубились в парк, и тут же услышали от наших Виргилиев, что дальше идти не стоит: начинается территория цветных подростков, смотреть в их сторону – уже рискованный трюк. А берега центрального озера облюбовали наркоманы. И вообще, не забыли ли мы положить в нагрудные кармашки своих курток пятидолларовые ассигнации, которыми принято откупаться от аборигенов этого райского уголка? Мы, выросшие в дебрях Измайловского парка и Сокольников, очень развеселились. Однако нам напомнили, что здесь не Москва, и даже не Нью-Джерси. И хотя верить этим страшилкам как-то не хотелось, но всё же, погуляв немного по действительно на удивление безлюдному краешку парка, вздохнули, и отправились на знаменитую Пятую авеню.

 

Эта улица считается как бы осью Манхэттена. Мы увидели невероятное для глаз европейца нагромождение небоскрёбов. Они, действительно, закрывают кругозор настолько, что кусочек неба увидишь, только задрав голову до предела вверх. Однообразные ряды бесчисленных тёмных окон в тёмных стенах, в конце концов, начинают давить на психику. И ещё бросаются в глаза уродливые накопительные баки для воды, «украшающие» крыши. Технически это единственно правильное решение, дома такой высоты не могут существовать без автономно действующих насосных станций, элеваторов тепла и трансформаторных подстанций. А спрятать всё это хозяйство под каким-либо декором дорого, и не всегда получается.

 

Общее впечатление: панорама улицы грандиозна, подавляет тебя, но глаз не радует. И дышится тяжело. А проложенное очень неглубоко прямо под улицей метро шумит, и время от времени обдаёт прохожего из врезанных в тротуар вентиляционных решёток потоками весьма неароматного воздуха, который смешивается с выхлопными газами бесчисленных автомобилей. Не помогают даже ветры с океана.

 

Впрочем, этот террор среды чувствуют и сами американцы. И по мере сил и наличия ещё не застроенных площадей пытаются исправить положение. Город всё время обновляется, делается более комфортным.

 

В ряды серых и тёмнобурых громадин вклиниваются недавно воздвигнутые сплошь стеклянные небоскрёбы, иногда очень причудливой конструкции. И это по-настоящему радует глаз. Городские власти всерьёз озабочены аэродинамическим режимом застройки, иначе центр уже давно задохнулся бы.

 

И, наконец, Пятая авеню привела нас к цели сегодняшнего путешествия: знаменитому музею Метрополитен.

 

Пересказывать содержание его коллекций бессмысленно. Есть прекрасные путеводители и каталоги на всех мыслимых языках. Что сразу бросается в глаза: очень профессионально сделанная экспозиция. Удобно смотреть, и гармонично подобрана развеска в каждом зале. Маленький праздник хорошего вкуса. И ещё нас порадовала подборка работ русских художников. Репин, Куинджи, Айвазовский. Мы побывали во многих музеях Европы, и везде были неприятно удивлены отсутствием русской живописи. И это притом, что занимает она в мировом искусстве далеко не последнее место. Американские музеи такой дискриминацией не страдают. На Восточном побережье есть даже очень неплохой музей русской иконы. Конечно, попали наши шедевры сюда, как говорится, не от хорошей жизни, обменяли их в тяжёлые времена на пшеницу или паровозы. Но выставлены на радость всем, не спрятаны в запасниках или личных коллекциях. И встречаешь их, как старых друзей.

 

Характерная черта: музей бесплатный. В вестибюле стоят приличных размеров прозрачные ящики для добровольных пожертвований. Бросают не все, сюда приходят люди с разным достатком, за бронестеклом видны и десятицентовые даймы, и стодолларовые банкноты, а также евро, канадские доллары и всевозможная экзотическая валюта. Нашлось место и для моей сторублёвки, и тут я увидел, что голубых тысячерублёвых банкнот в ящике совсем немало. Знай наших! Мне даже стыдно стало за свою жадность. Всем посетителям, подающим и не подающим, дают лёгонькие жетоны, можно прицепить к рубашке или лацкану пиджака, и если вы в течение дня будете вынуждены на время покинуть музей, вас всегда пустят обратно по этому жетону. Он же является пропуском в филиалы Метрополитен. Очень разумно. И ещё кафетерий здесь очень большой, недорогой и вкусно кормят на любой вкус, не подают, разве что, кислые щи и жареную саранчу. Запомните, если собираетесь побродить по Манхэттену, даже не с целью полюбоваться высоким искусством.

 

Когда мы, наконец, вышли из музея, стемнело. Пошли посмотреть на знаменитый Таймс Сквер, площадь, в сознании многих американцев или америкофилов занимающую место нашей Красной Площади.

 

Ещё несколько лет назад, попав на Таймс Сквер, я, действительно, обалдел бы от буйства световой рекламы. Но, смотрите сами, таким количеством неона москвича сейчас не удивишь, а хорошего вкуса и желания как-то согласовать разностильные иллюминации что-то не заметно. Но посмотреть стоит.

 

И ещё один маленький штрих. Мы только-только выползли из Метрополитен Мьюзеума, сгибаясь под тяжестью впечатлений, естественно, самых возвышенных, как оказались у входа в шоу восковых фигур, предлагающего нам зрелище уникальное: бородатую даму! И недорого! Каков контрастик, а? В общем, ничего особенного. Говорят, в Лас-Вегасе увидишь чего и покруче. Но мы туда не поедем.

 

Ну, вот, и пришло время расставаться. Снова аэропорт JFK, проверка багажа, паспортный контроль. Надо признать, там, у них, все эти процедуры проходят гораздо быстрее и проще, чем у нас.

 

Но будьте бдительны! За час в накопителе я ухитрился аж два раза влипнуть в историю.

 

Сначала было смешно. Смотреть на местное обслуживание. Буфетом в накопителе заведует весёлая компания латиноамериканцев. Гамбургеры, пончики и Blackforest (жареные бутерброды) готовятся под зажигательные южноамериканские ритмы, ребята подпевают, пританцовывают и время от времени подзывают к стойке томящихся в ожидании еды пассажиров. Коронный номер: дождаться объявления на посадку и точно в это время предложить клиенту готовое блюдо. Самые жадные хватают подачку и с гамбургером в зубах несутся к открывающемуся терминалу. Другие (чаще всего, это наши нежадные люди), махнув рукой, подхватывают ручную кладь и идут на посадку. Заказ остаётся в буфете, как законная добыча персонала, и продаётся вторично. Непонятно, правда, зачем вообще тратить последние баксы на фаст фуд, когда тебя всё равно покормят в аэроплане. Поэтому я отправился в Дьюти фри, купил литровую бутыль «Хэннеси», её запечатали в специальный двойной прозрачный герметичный пакет, вложив внутрь именной сертификат с номером рейса и моей фамилией Ptichnikov, написать которую само по себе было для продавца непростой задачей. Сообразив, что сдачи хватит ещё на один флакон, я в соседнем киоске взял бутыль калифорнийского красного. Процедура с упаковкой в антитеррористическую тару повторилась, однако саженого роста афроамериканец, высунув от усердия кончик языка, распечатал на бланке только имя Mark. Я сдуру решил, что и этого достаточно. После таких покупок почему-то страшно захотелось есть. Я поспешил к харчевне, размахивая пакетами, выбил чек и заоралQuickly! – не помогло, заорал Schneller!! – опять нулевая реакция, собрав скудные познания в итальянском (или испанском, сам не знаю), заорал: Pronto!!! И ещё:prego! Помогло! Услышав родную речь, мне тут же подали ароматные хрустящие бутерброды с жареной ветчиной и бутылочки с грейпфрутовым соком. Сытые, умиротворённые, мы дождались сигнала на посадку, подошли к трапу. Жену пропустили, а меня две дюжие афроамериканки, из тех, кто коня на скаку остановит, увешанные пистолетами, дубинками, наручниками и газовыми баллонами, отвели в сторону, довольно жёстко прижали к стене и стали что-то торопливо докладывать невидимому начальству по своим уоки-токи. Подозрение вызвали разные имена на вложенных в пакеты сертификатах. Я с трудом понимал их гарлемский жаргон, они – мой «оксфордский». Дело пахло арестом. Жена ломала руки, стоя уже в рукаве-переходнике в самолёт. Назад её не пускали. Исчерпав свои скудные познания в английском я в отчаянии перешёл на родной матерный. И, о радость! Кто-то за спиной сказал на чистом русском: «В чём дело? Я представитель «Аэрофлота» (последовала фамилия). Какое счастье, что мы из экономии взяли обратные билеты тоже на самолёт «Аэрофлота»! После короткой перепалки, чёрные фурии отпустили бедную жертву. И я, ласково подталкиваемый земляком, последним пробежал по переходнику прямо в объятия родных стюардесс и жены, разумеется, тоже. Трап убрали, и я даже не успел спросить имени своего спасителя.

 

А перекусили мы не зря. Кормили в «Аэрофлоте» отвратительно, и вино было не из самых лучших.

 

Итоги

 

Мы с Женей путешествуем каждый год, начиная с 2000, хотя Женя и ворчит иногда, что сколько можно. Были в Германии (Берлин, Кёльн, Ахен, Нюрнберг, Дрезден, долина Рейна), в Италии (аж 2 раза: Рим, Венеция, Флоренция и очень много городов северной Италии), в Сан-Марино, Австрии, Бельгии, Франции (ах, Париж, Париж), в Израиле (это потрясающе), на Украине (Киев, Чернигов и Одесса), в Крыму, у нас в Петербурге и его окрестностях и ещё много где, на автобусе насквозь проехали Польшу и Белоруссию. Как говорил котяра Бегемот: «Сиживали за столом, сиживали»! Мир потрясающе интересен в своём разнообразии.

 

Так что, США мы уже можем с чем-то сравнивать. Есть память ума, мест и событий, и есть память сердца, впечатлений, настроения, той ауры, без которой путешествия превращаются в простую констатацию того, где были и около какой достопримечательности сфотографировались.

 

Так вот, по уму и по сердцу.

 

Наверное, самое главное, что в этой поездке мы чувствовали себя гражданами великой страны, далеко не бедными, много чего могущими позволить себе. Так сказать, богатые иностранцы, путешествующие для собственного удовольствия. И Америка оказалась для нас далеко не эталоном богатства и благополучия. Налицо все признаки депрессии: стоящие заводы, а в пригородах Нью-Йорка их очень много, закрытые и предлагаемые к продаже магазины, отчаянные распродажи товаров (сэйлы) перед ликвидацией магазинов.

 

Надо отметить, что цены на промышленные товары заметно ниже московских, да и продукты стоят или так же, или чуть дешевле. Это при больших, по сравнению с нашими, зарплатах работающих американцев. Правда, получают эти зарплаты далеко не все. Например, рядом с благополучным городком, служившим нашей базой в поездках по стране, населённым в основном служащими (middlemiddleclass), депрессивный город, где закрыты оба градообразующих завода, и горожане сидят на пособии по безработице. Соответственно, и вид этих городов разительно отличается, и жители, как с разных планет. Производство стремительно убежало в Китай, Южную Америку и Юго-восточную Азию. Если верить местной русскоязычной прессе, на восточном побережье США в промышленности и сельском хозяйстве занято от силы 15% населения, остальные – клерки и сфера обслуживания. Или безработные. Как рассказал случайный попутчик в автобусе, их очень много на Тихоокеанском побережье, в регионах с благословенным климатом. Питаются просроченными продуктами, которые выбрасывают каждую ночь из супермаркетов. Ночуют, где придётся, пугая добропорядочных граждан.

 

Ну, кажется, мы сбились на тон былых советских критиков капитализма.

 

Итак, первое впечатление: США – страна, хорошо приспособленная для жизни, где человек чувствует себя комфортно и защищён. В этом мы от них отстали, и даже не хочется прогнозы строить, когда догоним. Не буду повторять рассказы о том, как всё чисто, ухожено, и какая полиция бескорыстная и предупредительная. В основном, конечно, так, хотя есть и исключения.

 

И ещё одна характерная черта - другой менталитет. Люди улыбаются. Конечно, это, по большей части, дежурные улыбки сферы обслуживания (в ней не улыбаются только китайцы), но всё равно приятно. Держатся очень доброжелательно, но с достоинством. Им с младенчества внушают, что они жители великой страны. Иногда это даже слишком, особенно когда видишь, как себя ведут американские туристы в Европе. Странная смесь бесцеремонности и снисходительности. На всё смотрят свысока. Мои попутчики очень любили, показывая что-нибудь, говорить: «У вас такого, конечно, нет». Противоядие простое – отвечать: «Это что! А вот у нас…» Далее объясняешь, что у нас есть высоченная башня «Федерация» в Центре Международной Торговли, наши реки шире Потомака и Миссисипи, метро лучше, горы и цены выше, а ракеты мощнее. Молчат, по-моему, просто не верят. Даже у достаточно продвинутых американцев представление о России: «А, ракеты, КГБ, водка!», и радостно смеются. Но неизменно доброжелательны.

 

Я много раз встречал в прессе суждение, что мы и американцы во многом похожи, чуть ли не родственная нация. Ничего подобного! Не похожи! Совсем! Но это не значит, что мы хорошие, а они плохие, или наоборот. Просто разные. И ничто человеческое нам не чуждо. И, надеюсь, что мы со временем научимся так же хорошо работать, как они, а они станут более сердечными и открытыми для общения. А даже если и не научимся, то ничто не может помешать нам жить в дружбе и согласии, помогая друг другу и дополняя друг друга. А тот, кто в это не верит, пусть вспомнит 1941 -1945 годы.

 


 

Мормоны: секта, до конца 19-ого века допускавшая многожёнство. Про шейхов и так все знают.

 

Английский король Георг, кроме своего экспедиционного корпуса, послал в Америку несколько сот немецких солдат, которых он просто купил у ряда немецких князей.

 

Кто не знает: по существующей терминологии адресант – отправитель письма (посылки и т.п.), адресат – получатель корреспонденции.

 

Аболиционисты – борцы за освобождение негров-рабов. Одного из самых активных – фермера Джона Брауна - демократические власти даже повесили, а семью перестреляли. Об участи Линкольна рассказывать не надо.

 

Кто забыл: Антанта (полностью – «Антанте кордиаль», то есть сердечное согласие - союз России, Франции, Италии и Великобритании, а затем и США, воевавших в Первой Мировой войне против Германии, Австро-Венгрии и Турции. Читайте Э. Хэмингуэя «Прощай, оружие».

 

[1] МТУСИ - Московский Технический Университет Связи и Информатики, ГУНГ - Государственный Университет Нефти и Газа им. И.М. Губкина, к которым автор имеет некоторое отношение.

 

Очень своеобразный американский праздник: день нечистой силы. К нему специально готовят страшные карнавальные маски и всяческий пугательный инвентарь. Излюбленная игрушка: череп из выдолбленной тыквы с вставленной внутрь свечкой. Ещё – костюмы ведьм и колдунов, саваны, черепа и скелеты. Вот такой юмор. А на первый взгляд – нормальные люди, жизнерадостные даже.

 

[2] В строящемся доме на стремянке курят два электрика. Под стремянкой на полу – провод. Один из них говорит проходящему мимо работяге: «Слышь, мужик! Провод подай!» Тот поднимает провод, монтёр берёт его и обращается к напарнику: «Точно, ноль! А ты заладил: фаза, фаза!». Трёхфазную передачу придумал Тесла. С фазным проводом под напряжением нужно работать только в специальных резиновых перчатках и ботах, иначе плохо будет. Мужик уцелел, он взял в руки заземлённый нулевой провод.

 

[3] Кто уже успел забыть Джека Лондона, Майн Рида и Фенимора Купера, скво – женщина.

 

[4] Всемирно известен музей восковых фигур мадам Тюссо в Лондоне.

 

[5] У Тынянова есть прекрасный рассказ «Восковая персона».

 

[6] Первопоселенцами, осваивавшими эти дикие места.

 

[7] «Америка для американцев».

 

[8] Народный мексиканский оркестр.

Москва – Нью-Йорк

Предупреждение. Об Америке (имеется в виду США) писали многие и многие. Из наших – начиная с Горького, Маяковского, Есенина, Пильняка и кончая Познером с Ургантом. Конкурировать с такой компанией опасно и никому не нужно. Нижележащий текст – это смесь мимолётных (всего-то 3 недели) впечатлений и минимальной информации, которая, надеюсь, может быть полезной для тех читателей, кто посетит США. Мы были там в преддверии кризиса весной 2008 г. Автор не претендует ни на особую объективность, ни на пресловутую политкорректность, и не гарантирует точности фактического материала. Это – отражение сугубо личных взглядов автора. Слишком мало времени было на то, чтобы «остановиться, оглянуться». Так что возможны ляпы, проколы и неточности. «Не стреляйте в пианиста – он старается, как может!» (Старая американская шутка).

Летим по приглашению. Нас трое: Женя (впоследствии её пришлось представить, как первую жену), её подруга Н. (вторая жена, по мнению наших гидов) и Марк (это я, и жёны мои). Приглашение пришло от друзей, которые живут в маленьком, уютном городке в штате Нью-Джерси, занимая дом, в котором разместилась двухуровневая квартира с гаражом.

Первый этап путешествия – интервью в посольстве США. Об этой процедуре рассказывают массу ужасов. У кого-то, может быть, и был ужас, но у нас интервью прошло легко и без боли. Главное – старательно заполнить анкету и запастись всеми нужными документами, в первую очередь – о своей собственности (квартира, дача и т.п., справка о счёте в банке), о работе и заработке, о семье (мы даже запаслись церковным свидетельством о венчании, очень красивым). Проще всего заплатить немного в «Пони-экспресс», там вам заполнят анкету, там же вы потом получите свой загранпаспорт с визой (или без – это как повезёт).

Само интервью. Очередь в двери посольства идёт быстро, и после первой беглой проверки документов обыск, как в аэропорту, снятие отпечатков пальцев, короткая беседа с клерком, который в основном проверяет правильность заполнения анкеты и уточняет ваши доходы, вашу работу и ваше семейное положение (если на пенсии – то, кто спонсирует поездку). Говорили с нами подчёркнуто доброжелательно, вечером того же дня позвонили и пригласили получать паспорт с визой. Виза туристическая, даётся сразу на 1 год.

Рейсов в США много, практически всеми крупными авиакомпаниями. Большая часть – с пересадками. Мы выбрали беспосадочный перелёт Аэрофлотом. Это быстрее, не нужно сидеть в накопителе в пункте пересадки, меньше шансов, что потеряют или перепутают багаж, да и дешевле: эконом класс. Лететь почти девять часов. Терпимо.

Процедура вылета из Шереметьева навела на мысль, что США – это ещё не самое полицейское государство. Багаж трясли дважды, докапываясь до дна чемоданов, придирчиво обыскали, проверив даже содержимое карманов. Таможенник битый час считал наши деньги, на бумажке пересчитывал оставшиеся у нас в кошельках рубли в доллары, кряхтя от непомерного напряжения ума, убедился, что каждый из нас в сумме вывозит меньше 10 000 баксов, и разочарованно подписал таможенные декларации.

Наконец, мы в самолёте. «Боинг», конечно, это мировой бренд, но как же в нём тесно! Аэрофлот экономит на всём, чтобы поставить лишний ряд кресел. 9 часов сидишь, уткнувшись носом в спинку переднего сиденья и тщетно пытаясь деть куда-нибудь свои несчастные ноги. С тоской вспоминаю наш добрый старый ТУ-104 и другие ТУ и Илы, они куда просторнее.

Правда на пути в Америку вкусно покормили и напоили хорошим вином. А за небольшую плату можно было получить и сувенирную бутылочку французского коньяка для поднятия настроения. Зато на обратном пути… Но не будем о грустном.

Сам перелёт запомнился сильной турбулентностью почти на всём пути до берегов Америки и слепой посадкой в дожде и тумане. Сели мягко. Нью-Йоркский аэропорт имени президента Кеннеди. Здесь все называют его сокращённо (американцы вообще обожают сокращения) «Джи-Эф-Кей» (JFK). Удобный. Снова пограничники, теперь уже афроамериканцы, фотографирование, снятие отпечатков пальцев, просвечивание паспортов – и мы в США! Вот такие мы Колумбы.

Америка. Первый день.

Нас уже встречают. С шиком. На длиннющем «Кадиллаке» с баром и двумя телевизорами. Такие у нас арендуют для свадеб. Правда, телевизоры не работают, и бар пустой. Но не в этом счастье.

Едем к друзьям домой. Это около 100 км (60 миль, надо привыкать) от Нью-Йорка.

Информация к размышлению: все расстояния здесь в милях и футах, вес – в фунтах, температура – по Фаренгейту. Это вам не Европа. Сразу надо учиться пересчитывать в привычные нам метры, килограммы и градусы по Цельсию, иначе перестанешь ориентироваться в происходящем. Легко усвоить, что 1 миля – это, примерно, 1,6 км, 1 фут – почти 30 см, дюйм – чуть больше 2,5 см, а фунт – чуть больше 450 граммов.

Да, специально для любителей выпить: кварта – почти литр, а пинта – почти наши родные поллитра. Главное: градус крепости – он и в Америке тот же родной градус, то есть процент содержания спирта.

Бензин продают галлонами. Это, примерно, 4,5 литра. Бензин дорогой, особенно на колонках «Лукойла», которых в США очень много. Обслуживание на всех колонках точно такое же, как и в краю родных осин.

Гораздо труднее с температурой. Тут зависимость сложная. 0º по Цельсию (С) – это +32º по Фаренгейту (F), +10ºC – +50ºF, +20ºC – +70ºF, +30ºC – +85ºF. В другую сторону: минус10ºС - +14ºF, минус 20ºC– минус 4ºF. Промежуточные значения можно кое-как интерполировать. Но сначала пугаешься, когда смотришь телевизионную сводку погоды.

На Восточном побережье разница по времени с Москвой – 8 часов. У них утро, а у нас уже народ с работы домой торопится. Это, чтобы московские абоненты не будили вас в глухую ночь, как неоднократно было с несчастным Марком, которому коллеги задавали вопросы по работе в самое неподходящее время, а на стон: «Я в Нью-Джерси», начинали задавать вопросы о погоде и ценах на бензин.

Можно ещё переводить цены в долларах в рубли, с удовольствием убеждаясь, что в Москве ты тратил бы больше. Здесь очень недорогие еда и одежда. Мы не удержались, накупили кучу подарков и себя не обидели. Транспорт – примерно, как у нас. Книги и выпивка дорогие. Зато музеи все бесплатные.

Ладно, вернёмся к нашему путешествию. Через Нью-Йорк ехали ночью, в дождь и туман. Ничего не разглядели, кроме транспортных развязок типа нашего третьего кольца и слабо освещённых многоэтажек, как у нас в Новогиреево или Марьино.

У – маленький городок в штате Нью-Джерси. У нас такие изящно называют ПГТ – посёлок городского типа. Этот ПГТ стоит на скалах, возвышающихся над окрестной равниной. Так что шоссе (хайвэй) в Нью-Йорк проходит ниже города. В нижней же части располагаются магазины, рестораны и т.п., сгруппированные вокруг огромных по нашим меркам автостоянок. Вообще, стоянки в Америке везде просторные, удобно спланированные, и я ни разу не видел, чтобы на них пришлось искать свободные места. Наверху (здесь говорят «в аптауне») жилые дома, школы, муниципальные учреждения. Ни одной прямой улицы: они приспособлены к рельефу местности.

Дома все двухэтажные. Конструкция одинаковая: массивный бетонный цоколь, в котором размещаются 2 гаража (как правило, каждый на два автомобиля) и две мастерские (они же кладовые, они же любые подсобные помещения, они же могут послужить убежищем в случае чего). Над цоколем лёгкий деревянный каркас с дощатыми или щитовыми стенами, снаружи обшитыми виниловым сайдингом, а изнутри – декоративным покрытием. Такие строения очень легки, ремонтоспособны и совершенно немыслимы в нашем климате даже в качестве садовых домиков на шести сотках.

Каждый дом содержит две двухэтажные квартиры. Соответственно есть два крыльца и два выхода в рекреационную зону за домом. Это пространство для отдыха считается общим, и только крошечный барьерчик отделяет ваши шезлонги и зонтик от соседских. В первое же утро меня слегка тяпнул за ногу соседский дог, решивший, наверное, что я лезу в дом без приглашения. Его хозяин долго извинялся, опасаясь, что я вчиню ему иск за понесённый моральный ущерб. Позже мне объяснили, что судиться по подобным казусам – любимое развлечение американцев, и я вполне мог слупить с незадачливого собачника соответствующую компенсацию. Но мы великодушно простили хозяина, а с догом впоследствии даже подружились.

Квартиры типовые: холл в два света с камином, примыкающие к нему кухня и гостиная на первом этаже, несколько спален и ванная на втором (на антресолях). Очень уютно, просторно, хорошие подсобные помещения, прекрасная сантехника. Одинарные оконные рамы с частыми переплётами под старую Англию, стеклянная дверь на двор и лёгкая деревянная дверь на улицу. Упоминание о наших стальных дверях с сейфовыми замками утверждает аборигенов в мнении, что Россия – страна дикая и опасная. К наружной стене прикреплён незапертый ящик со счётчиками воды и электричества. И то, и другое – дорого, люди привыкли экономить, и гостям следует это помнить.

По этому принципу построены почти все дома в городе. Отличие - в деталях декора и планировки. Однако нет впечатления унылой типовой застройки.

Все дома принадлежат компании, застроившей (вернее, построившей) этот город. Жители их арендуют. Есть один старый дом, который находится в частном владении, и его показывают, как достопримечательность. Так и говорят: «Собственный дом с бассейном на дворе». Земля муниципальная, собственных дворов, как таковых, нет ни сантиметра. Просто обыватели могут пользоваться землёй для отдыха, прогулок и т.п., но не могут поставить на ней даже самого лёгкого павильончика. Кстати: такой казённой земли здесь много. Остановив автобус для короткого отдыха во время одной из поездок, на совершенно очаровательной лужайке мы увидели плакат: «Зона барбекю. Контейнеры только для мусора от пикников. Бытовой мусор не класть. Штраф 100 долларов или 50 дней общественных работ». И только попробуй нарушить. Кара последует немедленно.

Нумеруются дома или по названиям улиц, или по так называемым дворам – кортам. Каждый корт – это несколько домов, стоящих вокруг островка леса. Лес заповедный, почти нечищеный. Масса самых разных птиц, белки (здесь они рыжие – европейские, а вообще американские белки чёрные, как негры, то есть, простите, афроамериканцы), бурундуки. Последние – точно такие же, как в тайге где-нибудь под Комсомольском-на-Амуре. Зато птицы все совершенно невиданные, яркие. Особенно красная-красная птица кардинал и какие-то галки по величине и синицы по расцветке.

Позже в Вашингтоне я увидел обычного нашего наглого серенького воробья и был готов расцеловать его, как родного. Кроме птиц и мелких зверушек видели один раз мокрого и грустного дикого индюка, пару красавцев оленей и даже койота, которого приняли за бродячую собаку. Мне объяснили, что бродячих собак здесь нет, за этим следит специальная ветеринарная служба.

Домашние собаки все, как на подбор, очень ухоженные и благовоспитанные. Особенно красавцы лабрадоры и ретриверы. И кошек на улице, гуляющих сами по себе, не встретишь. Только на руках или на поводке (кошка на поводке!) у хозяев.

Очень чисто, очень ухожено. При нас угрюмый афроамериканец из муниципальной службы ставил на цемент шатающийся бордюрный камень (бордюры построены небольшими, в полкирпича, гранитными квадрами). Один только камень! Другой – латинос - ходил с пылесосом и убирал остатки прошлогодней листвы.

Впоследствии во время нашего путешествия мы пожили и в многоквартирном доме в Джерси-Сити, и в нескольких трёхзвёздочных гостиницах в разных штатах. Убедились, насколько Америка разная. Действительно – страна контрастов. Да что далеко ходить: рядом с У… такой же некрупный городок П… Несколько лет тому назад всё его население работало на двух заводах, один из которых штамповал фурнитуру для джинсов, другой – выпускал комплектующие для авиасборочных заводов. Теперь и та, и другая продукция ввозится из стран Юго-Восточной Азии. Гораздо дешевле, а качество вряд ли сильно хуже. Город превратился в резервацию для безработных. В основном, цветные. Живут на пособие и получают талоны на продукты: пресловутые foodstamps. Очень неуютный городишко. Неопрятный. Нас предупредили: в П… не останавливаться, стёкла не опускать, в пререкания не вступать. Целее будете.

Но вернёмся к нашему ухоженному У…

Почти в центре городка - пруд, собирающий дождевые и снеговые воды. Излишки сбрасываются в нижний пруд. Куда дальше – не знаю. Но везде сухо и чисто. Часто на краю пруда стоит цапля, которая следит за порядком, но каждый вечер, когда цапля отправляется спать, выступает мощный хор лягушек, до утра исполняющий что-то вроде лягушачьей оды «К радости».

В лесу за порядком следят лесники-добровольцы – рейнджеры, ездящие на квадроциклах. За порядком в городе – местная полиция, возглавляемая шерифом, которого выбирают сами обыватели. Его знают все, и он должен всех знать. Он же набирает полицейских и определяет бюджет. Кроме местной полиции есть ещё полиция штата и отдельная дорожная полиция (аналог нашего ГИББД, только взяток не берёт). А самыми ужасными злодействами занимается знаменитое ФБР. Правда, в таких городках очень спокойно, и агентов ФБР их жители в основном видят в кино.

Утром почтальон проезжает вдоль ряда домов и швыряет на крыльцо заклеенные в полиэтилен газеты. Более дорогая почта закладывается в почтовые ящики, блоки которых стоят около немногих тротуаров. В основном тротуаров нет, так как жители даже в соседний магазин предпочитают ездить на машинах. Исключение составляют любители бега трусцой («джоггинга»), трусяшие по обочинам дорог. Посылки, даже очень дорогие, оставляются в специальных общих ящиках, ключи от которых есть у каждого жителя.

И не воруют! При мне достаточно дорогую посылку почтальон просто положил на крыльцо нашего дома, коротко позвонил и уехал. Я спустился вниз, открыл дверь и сначала просто не понял, что у меня под ногами лежит коробка с инструментами, заказанными через интернет-магазин.

О торговле. В основном, покупают всё в больших магазинах. Они, практически, не отличаются от московских или питерских. Похожи и ассортимент, и раскладка. Платят и карточками, и наличными. В некоторых магазинах стоят таблички cashonly, то есть продажа только за нал. Это из-за многочисленных случаев жульничества с электронными платежами. И ещё. Не слушайте страшные рассказы о невозможности расплачиваться столь популярными у нас стодолларовыми купюрами. Наши эмигранты любовно называют их бенямииз-за портрета Бенджамина Франклина. Аналогично 5 долларов – это абраша (Авраам Линкольн), а 1 доллар - жора (Джордж Вашингтон). Так вот: берут спокойно крупные купюры, и даже не всегда проверяют их подлинность. Другой блеф, что есть доллары, которые специально печатают для заграницы, и не берут в США. Просто очередная страшная сказка.

Чуть ли не в половине магазинов висели таблички «sale» распродажа. При этом мы были в них практически единственными покупателями, во всю использующими возможность купить «на грош пятаков». Это один из признаков тяжёлых времён – депрессии. Конечно, не такой, как в двадцатые годы, но всё же.

Магазины огромные. Даже аптеки непривычно большие. Правда, в каждой аптеке традиционно располагается ещё и кафетерий, и киоски со всякой сувенирной, галантерейной и прочей мелочью. Исключение – книжные магазины и винные лавки, украшенные великолепной надписью “Alcoholandspirit”, в которой легко найти глубокий философский смысл. В каждом таком магазинчике - маленький бар, где можно продегустировать товар (за деньги, разумеется). Стоит и наша водка, жутко дорогая. Непонятно, кто её берёт. Очень дороги и прославленные калифорнийские вина, по качеству не уступающие французским и итальянским. Их выгоднее всего покупать в «Dutyfree», отправляясь домой. Каждую купленную бутылку тщательно упаковывают, чтобы на улице никто не увидал, что вы несёте «Alcoholandspirit», это пережитки пуританского законодательства и пресловутого «сухого закона» начала прошлого века. Не вздумайте разворачивать и любоваться покупкой на улице. Нарвётесь на штраф. Заворачивают даже пиво, в крайнем случае, укладывают его в бумажный пакет. Если вы увидите на улице человека, отхлёбывающего что-то из такого пакета – это точно или бродяга, или местный алкоголик, то есть существа презираемые. Пьют здесь гораздо меньше, чем под родными осинами, и спиртное - всего лишь одно из средств общения, занимающее весьма скромное место в жизни американцев. Зато курят травку больше, чем у нас. Неизвестно, что хуже. Но в целом, даже в Гарлеме и латиноамериканских кварталах, нация заботится о своём здоровье. Продают этот самый “Alcoholandspirit”, включая даже лёгкое пиво, только лицам старше 21 года, могут и удостоверение личности потребовать. Безобразной отечественной практики пития пива на улице на ходу тут нет совсем. И это прекрасно, и достойно подражания. Особенно, когда вспомнишь наших молодых мам, толкающих коляску с младенцем, дымя сигаретой и отхлёбывая пиво «из горла».

Кстати, о сигаретах. Американские города – рай для бегунов трусцой и велосипедистов, и ад для курильщиков. Курить под угрозой штрафа или общественных работ (чаще всего – уборки территории) запрещено во всех публичных местах, кафе и ресторанах, и даже просто на улицах. Запрет обходят, но сильно при этом рискуют. Опять же, нация заботится о своём здоровье, и это тоже прекрасно, и достойно подражания.

О книжных магазинах не пишу не потому, что неграмотный, а просто они удивительно напоминают наши. И так же стоят у полок читающие люди. Только их, по сравнению с Россией, заметно меньше.

В одном блоке с магазинами располагаются рестораны. Китайские, японские, итальянские, пресловутые «Макдоналдсы». Но не надейтесь, что в таком ресторане можно обмыть покупку. Вино подают только в немногочисленных дорогих фешенебельных заведениях. Есть ещё рестораны попроще, где спиртным не торгуют, но разрешают распивать принесённое с собой. Об этом говорят специальные надписи у входа. Таких тоже очень мало. Здесь рестораны предназначены для того, чтобы есть.

В этом плане самые лучшие – китайские, работающие по принципу наших «Граблей», «Ёлок-палок» и т.п. Можно хоть целый день ходить вдоль прилавков с аппетитной, но совсем непонятной китайской едой и пробовать всё подряд, от острого супа из моллюсков и до чищеных ананасов, и манго. И очень недорого: 9 – 11 долларов с каждого посетителя. Можно оставить чаевые, можно и не оставлять, но никакого вымогательства и хамства нет и в помине. Китайский персонал неулыбчив, необщителен, но предупредителен и опрятен. Марк только раз получил выговор, когда непочтительно похлопал по круглому животу статую бога изобилия, стоящую у входа в ресторан.

Японские - заметно дороже. Экзотика. Зато можно попробовать настоящую мраморную говядину.

Итальянские, особенно «Сбарро», точно такие же, как и у нас. Так что ходить не стоит. Пицца, которую готовят из замороженного полуфабриката, даже отдалённо не напоминает мягкую и ароматную пиццу из Италии или Израиля, которую пекут у тебя на глазах и начиняют тем, что попросишь.

Страшней всего американский «фаст фуд». Надо быть очень жизнерадостным человеком, чтобы есть эту гадость. Выпечка в закусочных вся непомерно сладкая, жирная, липкая. Относительно съедобными на фоне таких же, как и во всём мире, разнообразных гамбургеров выглядят жареные бутерброды “blackforest”, да и то, если сильно голоден. А чтобы попробовать настоящие полуторадюймовые стейки, придётся или ехать в Техас или возвращаться в Москву.

Пить можно только соки и минералку. Кофе делится на декофеинизированный и недекофеинизированный. И то, и другое очень мало напоминает настоящий кофе. С тоской вспоминаешь утренний Вильнюс, Вену или Флоренцию с их запахом свежемолотого кофе и крошечными чашечками на столиках кафе. Здесь его пьют из бумажных стаканчиков, и правильно делают: большего он не заслуживает. Есть ещё «кофе со сливками», в который добавляют странную белую субстанцию, больше всего похожую на жидкую зубную пасту. Фирменные напитки приторно сладкие и жажду не утоляют совсем. Такое же приторно сладкое мороженное. Ну, его вкус мы знаем по нашим «Макдоналдсам».

Наверное, из-за такой еды в уличной толпе бросаются в глаза непомерно толстые люди. Правда, это, в основном, афроамериканцы и, немного меньше, латиносы. Англо-саксы традиционно сухопары. Именно они бегают трусцой и носят с собой калькуляторы калорий. Но их, говорят, делается всё меньше. Население стремительно зацветает. Отдельный разговор – отношения белых и цветных.

А сейчас – собираемся в путь. Америка – большая страна, чтобы посмотреть Большой Каньон, Йеллоустонский национальный парк, пустыни Аризоны, Тихоокеанское побережье, Калифорнию нужно время, которого у нас в обрез. Лететь внутренними авиарейсами достаточно дорого. Поэтому мы решили посмотреть только Атлантическое побережье и то, что к нему близко. Это тоже не мало.

На восточном (Атлантическом) побережье США живёт, если верить местным жителям из эмигрантов, 1 миллион 600 тысяч русскоязычных людей всех ступеней натурализации: от граждан США и обладателей «Грин-карт» до полулегальных и совсем нелегальных (этих, правда, ловят с последующими большими неприятностями). Выходит масса газет на русском языке: и серьёзные, и бульварные. Есть два русскоязычных телевизионных канала. Всё это довольно профессионально сделано. Врут, правда, много. Обхохочешься, читамши. Ладно, это их проблемы.

Для нас главное, что есть несколько русскоязычных турагентств, обслуживающих эмигрантов. Мы, по совету наших приглашающих, выбрали NewTours. Адрес красноречивый: Брайтон Бич, Бруклин, Нью-Йорк, США. «Любые поездки по США, Канаде и дальше с квалифицированными гидами». Насчёт гидов – правда. Приличные люди с университетским образованием. Номенклатуру поездок, сроки и цены можно найти в Интернете. Ещё лучше – заранее заказать через американских приглашающих.

Так мы и сделали. Выбрали автобусные экскурсии в Вашингтон, Филадельфию, Бостон, на Ниагарский водопад и в горную Вирджинию. Нью-Йорк посмотрим сами.

Когда заказывали, цены на 1-ого человека были:

Вашингтон – 2 дня – 145 долларов.

Филадельфия – 1 день – 79 долларов.

Бостон - 2 дня – 159 долларов.

Ниагарский водопад –2 дня - 170 долларов.

Горная Вирджиния -3 дня - 269 долларов.

Сюда входят трансфер, гостиницы, завтраки, экскурсии. Сейчас они, по всей вероятности, могут и измениться.

Убедились: работают очень чётко, точно в срок, собирая экскурсантов из 5-ти или 6-ти точек рандеву, и это при американских дорожных пробках (здесь их почему-то называют трафиком, таких колоссальных, как у нас, мы, правда, не видели). На гостиницах не экономят, размещая в очень приличных и заранее распределяя экскурсантов по номерам. Автобусы комфортабельные. Если народа мало, возят в микроавтобусах, выгодно отличающихся от наших «шахид-такси» с бесшабашными сынами гор за рулём. Об экскурсоводах уже говорил. Очень отличаются от европейских, бойких, но не всегда образованных. А тут – прямо, как в Израиле - кто из МГУ, кто из ЛГУ. Работают всё время, не давая заскучать в дороге. И ещё одна характерная черта: все подчёркнуто патриотичны и лояльны к правительству. Даже больше, чем коренные жители. Слов похвалы, если не сказать, восхваления, в адрес как объектов экскурсий, так и стране в целом, я слышал в избытке. Критических замечаний – ни одного. Как у нас при советской власти.

Конечно, вы не удержитесь. И везде по дороге будете покупать всевозможные путеводители, буклеты и т. п. Красочные, подробные, полиграфия первоклассная. Но, в основном, на английском. Русскоязычные, как и написанные по-немецки, по-французски и т.д. – только в Вашингтоне, Нью-Йорке. Может быть, ещё где-нибудь, но мы не видели. Вообще, в отличие от Европы, средний американец знает только свой родной язык, причём нам с нашим ученическим английским, понять его удаётся далеко не всегда. Правда, много эмигрантов из бывшего СССР. Говорят, по стране больше трёх миллионов. Во-всяком случае, нам они попадались часто. Это помогает ориентироваться там, где многое в быту и правилах поведения не похоже на наши порядки.

Вашингтон.

Итак, поехали в Вашингтон. Садимся в автобус. Проверка при посадке. Знакомство с клиентами. Вот тут я, непривычный к такому обращению, представил Женю, как первую жену, а её подругу – как вторую. Экскурсовод, не изменившись в лице, пометила в своём блокноте: «Мистер Марк и две его супруги». Интересно, на кого я больше похож: на шейха, или на мормона? В гостиницах нам давали два заранее заказанных номера, не интересуясь, кто в каком и с кем будет там ночевать. Так я впервые столкнулся с пресловутой толерантностью, предписывающей ничему не удивляться и ни во что не вмешиваться. И, тем более, не тыкать пальцем в любое непонятное или нестандартное явление с криком: «Гляди, гляди!», или: «А это что такое?». Не нарушаешь Конституцию США и законы штата, ну и хорошо! Остальное никого не волнует, включая власти. Впрочем, такое поведение характерно, в основном, для белых американцев - протестантов англо-саксонского происхождения и тех немногих иммигрантов, которые стараются им подражать.

Попутчики попались разные. Возраст, в основном, пенсионный. Живут или вместе с детьми, успешно устроившимися в Штатах, или, если отдельно, то при их посильной поддержке. Русские, евреи, украинцы. Многие уже обжились на новом месте, теперь расширяют кругозор. Соединённые Штаты к иммигрантам такого рода вполне терпимы. И они всячески подчёркивают свою принадлежность к новой родине. Что отличает их от сдержанных аборигенов – общительны. Всю дорогу туристы громогласно обсуждали перспективы приближающихся президентских выборов, причём большинство стояло за консерватора Маккейна, неполиткорректно обзывая другого кандидата – цветного Обаму. Увы, не сбылись их надежды на крутого белого президента.

Моим соседом оказался пожилой кандидат наук, химик. Живёт на западе страны, в Сан-Франциско. Умный и интересный собеседник. Очень интересно рассказывает о жизни на Тихоокеанском побережье. Мы сейчас – на северо-востоке США, в Новой Англии. По его словам - совсем другая страна.

Дороги у нас и в США почти не отличаются, за тем исключением, что у них такими дорогами покрыта вся территория немаленького государства, а у нас – только поближе к крупным городам. Отличаются стоянки. Как правило, это собственно автостоянка, бензоколонка, кафе и магазин. В магазине карты (географические, разумеется), планы городов, путеводители (на русском языке мы не видели ни одного), простенькие сувениры и всякие необходимые в дороге мелочи. Всё заметно дороже, чем в городах. Большая часть кафе – стандартные «Макдоналдсы», «Сбарро» и т.п. Попадаются ресторанчики с местным колоритом, типа «Цыплята из Кентукки», в них есть шансы достаточно вкусно перекусить и остаться в живых. О кофе я уже говорил. Но здесь, вдобавок ко всему, ещё и своеобразное самообслуживание, когда самому приходится управляться с кофейным автоматом, термосами с молоком или «сливками», различать сахар и его многочисленные суррогаты. На первых порах иногда чувствуешь себя папуасом. Правда, оказавшиеся рядом белые люди всегда помогут, движимые воспитанием и вполне понятным чувством солидарности расового меньшинства.

Маршрут поездки обычно разрабатывается так, чтобы остановки в пути производились не реже, чем через 2 -3 часа для короткого отдыха, утоления голода, жажды и других естественных потребностей. Чаще всего мы останавливались на небольших стандартных автостанциях, не баловавших нас какими либо достопримечательностями. Поэтому Балтимор мы проскочили, почти не сбавляя скорости. А жалко. Промелькнул порт, многочисленные заводские корпуса, брошенное из-за кризиса строительство крупнейшего в мире бейсбольного стадиона. (Интересно, конечно, каким образом наша добрая деревенская лапта превратилась в США в национальный вид спорта, собирающий рекордное число болельщиков.) Стройплощадка напоминала поле боя, в панике покинутое разбитой армией. Беспорядочно стояла разнообразная строительная техника, зачастую с раскрытыми дверцами кабин, валялись бетонные блоки, ковши с раствором и т.п. Объяснялось это тем, что рабочим объявили о прекращении строительства и всеобщем увольнении в разгар рабочего дня. Все бросили трудиться и ломанули за расчётом. Назад, естественно, никто возвращаться и не подумал. Так экскурсовод объяснил. Не знаю, правда это или нет. Как-то непривычно нашему человеку, и, конечно, противоречит стереотипам американской деловитости и порядка.

Миновали мост через Потомак (гостей из России не удивишь ни шириной реки, ни длиной и высотой моста) и въехали в Вашингтон.

Не помню, кто из наших писателей заметил, что железные дороги входят в города с чёрного хода, а автострады – с парадного. Конечно, это не всеобщее правило, сначала надо проехать через предместья, но в Вашингтоне – именно так. Хайвей как-то сразу перешёл в улицу, плотно застроенную многоэтажными (но не небоскрёбами) домами странно знакомой архитектуры. Они не походили ни на уютную застройку американской глубинки, ни на небоскрёбы крупных городов. Имперская столица. Преобладает архитектура конца 20-х, а затем 30-х и 40-х годов. Таких домов хватает в Москве, немножко - в Берлине. Строго, рационально, мрачновато. Правда, в жилые микрорайоны мы не попали. Не советуют. Можно нарваться на крупные неприятности в «цветных» кварталах.

Так началась наша двухдневная гонка по Вашингтону. Сначала по заранее обговорённой программе, потом в свободном поиске.

Первым делом, конечно, нас привели к Капитолию. Конгресс США, то есть Сенат и Палата Представителей. Хорошо знакомое по многочисленным фотографиям величественное здание. Рассматривать его можно было только издали. Ввиду террористической опасности всё окружающее пространство перегорожено оградами из стальной сетки, бетонными блоками. Стоят какие-то контейнеры непонятного назначения. Экскурсии в Капитолий водят, но по предварительной записи и при тщательной проверке и обыске экскурсантов. Мы даже не пытались попасть. Хорошо хоть, что не запрещены фото- и видеосъёмка.

Поснимали и поплелись восвояси, попутно разглядывая то псевдоклассические, то конструктивистские здания многочисленных министерств и других учреждений, музеев и мемориалов.

Ну, не совсем восвояси, а в Библиотеку Конгресса. Вот это, действительно, производит впечатление. Наша Государственная (мы её по привычке зовём Ленинской) библиотека отдыхает. Не буду повторять переполняющие многочисленные путеводители сведения о площади, количестве книг и т.п. Только впечатление. А оно сильное. Удивительное сочетание роскоши архитектуры и декора и удобства пользования. Старомодные, но компьютеризованные залы для читателей, организованные так, что даже непрерывно идущие вереницы экскурсантов практически не мешают работать. И, конечно, национальные реликвии: Конституция, Декларация прав человека и т.п.

Центр Вашингтона населён туристами, чиновниками, птицами и зверушками. У первых – стандартные маршруты по многочисленным мемориалам, памятникам и музеям. Вторых – не видно и не слышно. Во всяком случае, с мигалками никто не ездит. Кому раздолье – это птичкам и белкам. В центре города по тротуару перед рестораном, куда мы зашли, смело скачет белочка прямо под ногами прохожих, надеясь, очевидно, поживиться чем-нибудь вкусненьким.

За обелиском Вашингтона, воткнувшимся в небо штыком и видным практически из любой точки центра города, обнаружился мелкий пруд совершенно деревенского вида, на берегу которого невозмутимо стоит цапля, не обращая внимания на потоки машин и толпы туристов. Я уже говорил, зверей здесь любят иногда даже больше, чем людей. Тот, кто обижает животных, рискует нарваться на всеобщее порицание и даже приличных размеров штраф.

Туристов - великое множество. Всех цветов радуги и возрастов. Среди американцев преобладают бодрые старички и старушки (в отличие от России, их, примерно поровну – в США мужики живут дольше, чем у нас). Ещё очень много японцев и жителей юго-восточной Азии. Эти очень дисциплинированны, ходят строем и прилежно выполняют команды экскурсоводов. Но больше всего детей. Начиная с малышей и кончая горластыми подростками. Американская глубинка считает священным долгом показать детям национальные святыни. Вообще, уважение и бережное отношение к своей, прямо скажем, не очень длинной истории, к флагу, гербу и гимну, в США очень велико. Американцам с самого раннего возраста внушают: они жители самой могучей, самой свободной, самой цивилизованной страны, примера для всего остального человечества. С этим наш человек, конечно, готов поспорить. Разумеется, в американской истории наряду с героизмом достаточно много крови и грязи. У нас за долгую историю тоже с избытком хватает и того, и другого. И хотя нам есть, чем гордиться, мы очень любим с азартом плевать в колодец. Американцы – нет.

Сначала мемориалы. О них написаны тома. Мемориал Джефферсона, написавшего Декларацию прав человека и милосердного к своим чёрным рабам.

Мемориал «Честного Эйба» Линкольна, даровавшего этим рабам свободу. Запоминается его статуя.

 

Мемориал Ф. Д. Рузвельта: бронзовые Рузвельт и его собачка, четыре водопада, символизирующие четыре президентских срока.

Арлингтонское кладбище. Красивый парк и гигантский город мёртвых.

Церемониал почётного караула у беломраморного саркофага Могилы Неизвестного Солдата. Для нас - привычный, для англичан, видевших смену караула у Букингемского дворца, тоже, а американцы и разные прочие шведы смотрят благоговейно. Почётный караул – тщательно отобранные рослые парни, соответствующие стандартному представлению о настоящем американце. Сами американцы, разноцветные, разноязычные и ироничные, прозвали их «рэд некс» (rednecks – красные затылки), причём neckбуквально переводится, как «задняя часть мясной туши».Впрочем, так у жителей крупных городов повсеместно принято называть и всех обитателей американской глубинки.

На кладбище запоминаются скромные плиты на могилах президента Кеннеди и его семьи, зелёная лужайка и простой белый крест на могиле Роберта Кеннеди. Тысячи одинаковых надгробий воинских захоронений. И посередине – амфитеатр для торжественных церемоний, на скамьях которого вольготно отдыхают посетители. Если так хоронить наших погибших – не останется места живым.

В городе десятки монументов. Герои войны за независимость, войны Севера и Юга, Первой и Второй Мировых. Впечатляет памятник солдатам Корейской войны: бронзовый стрелковый взвод со скрупулёзно воспроизведённым оружием и амуницией, бредущий через зелёную лужайку с редкими деревьями. И ещё - стена скорби в память о жертвах Вьетнама.

Так вот, о памятниках. Уже ближе к вечеру к нашему гиду подскочил бойкий старичок, явно приехавший из российской глубинки, и спросил: «А где здесь памятник Суворову?» Дама оторопела. «Причём тут Суворов? Он в Америке не воевал». «Ну и что? Он великий полководец! Всяким долбаным генералам понаставили, а нашему Суворову бронзы пожалели!» Дальнейшие выражения были энергичны, но малоцензурны. Еле успокоили нашего правдолюбца. А где дедушка набрался, не могли понять и лучшие умы нашей группы.

Визит к Белому Дому. Из всех впечатлений – это самое скромное. Милый особняк в колониальном стиле, стоящий довольно далеко от внушительного забора, на прутьях которого висят любопытные. В толпе сразу замечаешь многочисленных секьюрити в штатском, они даже в жару не снимают клубные пиджаки, оттопыренные на левом боку. И несколько полицейских в форме, как будто сошедших с карикатур Бориса Ефимова (кто постарше, помнит). Восьмиугольные фуражки, тёмные очки, улыбка «на все 32 зуба». Охотно (и, естественно, совершенно бесплатно) позируют фотографам и снимаются с туристами, отдавая предпочтение хорошеньким дамам и девицам.

А президента Буша мы так и не увидели. Не вышёл он к нам. Не уважает, значит. Ну, и не надо! И так впечатлений выше крыши.

Первый день в Вашингтоне закончился посещением мемориального центра Дж. Ф. Кеннеди. Это уже не только павильон со статуей и памятными текстами, а огромное здание с залами для собраний, кино, концертов, выставок. Гигантский вестибюль с бюстом президента.

Перед центром эспланада, клумбы, подсвеченные фонтаны. Вид на город. Можно спокойно постоять и перевести дух после дневной гонки. Никакого буйства световой рекламы в вечернем Вашингтоне нет. Это не центр Нью-Йорка и даже не центр Москвы. Деловой город.

Вообще самое интересное для туристов сосредоточено в Вашингтоне на Национальной Аллее NationalMall. Это огромная вытянутая в длину площадь в центре города, идущая от Капитолия до обелиска Вашингтона. Пять километров музеев. Их множество. Перечислять не буду: есть путеводители. Архитектура поражает разнообразием и неисчерпаемостью фантазии авторов. От классицизма до самого крутого авангарда.

Диковинно выглядит готическое здание Смитсонианского института, как бы залетевшее сюда из Средних веков. Не удивляйтесь, эта «седая старина» построена, в лучшем случае, в девятнадцатом веке. А пламенеющая готика кафедрального собора – вообще в двадцатом. Американцы, не имеющие своих древностей, любят их имитации. Что ж, у всех свои чудачества, есть ведь и не такие безобидные.

Мы успели побывать в Национальной художественной галерее. Из художественных музеев в Вашингтоне есть ещё Национальная портретная галерея, Музей русского и французского изобразительного искусства, Музей современного искусства Хиршкорна, Галерея Фрира, Музеи азиатского и африканского искусства, Выставочный центр Рипли. К сожалению, прав Козьма Прутков: нельзя объять необъятное.

Хватило с нас и Национальной художественной галереи. Прекрасно укомплектованное и рационально расположенное собрание. От архаики и Ренессанса, до постимпрессионистов. Очень много уникальных экспонатов было недорого куплено в РСФСР в двадцатые годы. Это относится и к другим музеям в Вашингтоне, и не только в Вашингтоне. С одной стороны – обидно. Такое добро спустили по дешёвке! С другой – эти картины обменяли на продовольствие для голодающих и паровозы для еле живых железных дорог.

Краткое отступление. В 1921 – 1922 годах мой отец был инструктором-организатором детских учреждений. Украина и Россия были переполнены беспризорными детьми. Спешно была организована Чрезвычайная комиссия по борьбе с детской беспризорностью. От этого времени у отца сохранились фотографии. Голодные, грязные и оборванные дети, поступающие в детприёмник, они же - вымытые в бане, одетые в одинаковые пролетарские косоворотки, или в буржуйские матроски, сидят перед мисками с кашей. Через руки отца пошли сотни таких бедолаг. Так вот, о мисках с кашей. Чаще всего это была пшеничная крупа, присылаемая из США. Американские крупа, консервы, какао спасли не одну детскую жизнь. Так что не жалейте.

Не скажу, что экспозиция потрясла. Не Лувр, не Эрмитаж, не Ватикан. Но и не Московский Музей Изобразительных Искусств им. А.С. Пушкина. Богаче. Рафаэль, Леонардо, Тициан (знаменитая «Венера перед зеркалом»), Рембрандт.

Почему-то запомнился Ренуар, но не его роскошные женщины, а совершенно очаровательная «Голова собаки». Собачники меня поймут.

Очень интересны американские портреты 18 и 19 веков. Работы Стюарта, Хомера, Салли, Сарджента. Техникой блещут далеко не всегда, но какие волевые чеканные лица! И не только известных президентов, генералов и политиков, но и людей, имена которых нам теперь ничего не говорят. Молодая, энергичная нация.

Запомнились прекрасно организованные интерьеры залов и вестибюлей.

Ещё мы успели галопом обежать Музей авиации и космонавтики. Огромный, тоже очень хорошо организованный. С радостью увидели многочисленную советскую ракетную технику. Наше первенство в орбитальных полётах никто не отрицает. Рядом с нашим «Союзом» - «Аполлон», лунный модуль Армстронга и даже кусок лунного грунта, который разрешают потрогать руками. Свой планетарий. В авиационном отделе приятно было увидеть наши самолёты - победители в Великой Отечественной. Рядом со «Спитфайрами» и «Аэрокобрами». И выше «Мессершмитов» и «Фокке-Вульфов». Легендарный «Дуглас» и другие аэропланы, висящие над головами посетителей. Про исторические экспонаты не говорю – это надо видеть. От братьев Райт и до самолётов полярной авиации 20-х и 30-х годов.

Времени – в обрез. Пора домой, в Нью-Джерси. По дороге объехали Пентагон. Вот уж что совсем не впечатляет. Однообразные стены с унылыми рядами окон, никаких чудес архитектуры, заборы от террористов, как и вокруг Капитолия, скромненький парк.

Следов террористической атаки уже не видно. Да и атака была какая-то странная. Лайнер, упавший на секцию четырёхэтажного здания почему-то не снёс её до основания, а только повредил. На ехидные вопросы экскурсовод, сыпавший внушительными цифрами: число окон, длина коридоров (28 км – я запомнил), площадь офисов и т.п., отвечал уклончиво. Вопреки сложившемуся мнению, Пентагон – это не одно непомерно огромное сооружение, а комплекс домов, соединённых переходами и окружённых замкнутым пятиугольником внешних зданий. Нам тут же рассказали анекдот. Сержант-курьер заблудился в бесконечных коридорах, безуспешно искал свой офис, и, наконец, вышел наружу через несколько дней, одетый в офицерскую форму с нашивками подполковника. Американский юмор.

Опять Потомак. Вашингтон уже на горизонте.

И общее впечатление от Вашингтона. Красиво, величественно, очень интересно. Музеи на все вкусы и пристрастия. Кто не видел – многое потерял. Но не потрясает. Благоговейно ходят по городу коренные и новые американцы, и те иностранцы, которые считают США центром вселенной. Для остальных, в том числе, и для вашего покорного слуги, это просто достопримечательность, одна из многих на этом свете.

А воспоминания остались хорошие. И сожаление, что не всё увидел, что хотел.

Филадельфия

На Руси издавна было принято ходить по святым местам, затем этот обычай был переименован и стал называться походами по местам боевой и трудовой славы. Теперь снова паломники ходят поклониться святыням, не оставляя, правда, без внимания и памятники боевой славы. Американцы в этом смысле недалеко от нас ушли, истово посещая знаковые места своей недлинной истории, особенно те, которые связаны с двумя войнами: за независимость (её ещё часто называют великой американской революцией) и гражданской (северных и южных штатов). Вот и мы после посещения столицы продолжили традиционное американское паломничество. Следующим его этапом стало посещение Филадельфии - «Фили», как ласково называют город аборигены.

Филадельфия делит с Бостоном славу колыбели американской революции. Здесь была написана Декларация Независимости, здесь в конце 18-ого века была первая столица освободившихся от колониальной зависимости Северо-Американских Соединённых Штатов. (Название САСШ теперь уже мало кто помнит).

Мы выехали из Нью-Джерси тёплым и туманным утром. Моросил мелкий дождик, и в пелене дождя особенно уютными казались маленькие городки Новой Англии. Дома красного кирпича с частыми переплётами оконных рам, мощёные брусчаткой небольшие площади с обязательным памятником одному из вождей борьбы за независимость. Плакучие ивы над старинными газонами, которые старательно подстригают уже третью сотню лет. И непривычно тихо. Редкие автомашины, редкие прохожие. Иногда кажется, что ты попал в восемнадцатый век, и сейчас из переулка вылетит на взмыленном коне солдат армии Вашингтона со срочным известием с поля очередного сражения.

Вскоре дождь кончился, туман рассеялся, и стали видны сверкающие на солнце небоскрёбы Филадельфии. Они тактично поставлены подальше от Старого Города (район OldCity) и ничего не подавляют безликими плоскостями стеклянных или бетонных стен. А в старом городе, где сосредоточены основные исторические здания, мы, действительно, увидели солдат и офицеров армии Конгресса, а также английских солдат в красных мундирах, нарядных дам и простолюдинок в скромных тёмных платьях и белых чепцах. Правда, такое мы уже видели и в Питере, и в Москве. Однако, в отличие от околачивающихся возле Иверских ворот Красной площади «Ленина», «Сталина» и «Николая Второго», эти фотографироваться назойливо не предлагают и денег не клянчат, а выглядят куда более натурально.

Множество туристов, и особенно много детей школьного возраста. Их возят на больших десантных транспортёрах-амфибиях времён Второй Мировой войны, перекрашенных из хаки в весёленькие цвета и расписанные причудливыми и смешными картинками. Здорово придумано! Тем более, что от такой экскурсии гораздо сложнее отстать, соблазнившись мороженым.

Одиночным и парным туристам предлагают неторопливую поездку в фаэтоне. Сиденья некоторых декорированы национальными флагами. Интересно, флаг чтут, но и сидеть на нём не считают шокингом.

С весёлыми воплями ребятня вываливается около Индепендентс-Холла, Конгресс-Холла, павильона Колокола Свободы, Карпентер-Холла, старой ратуши, но внутри притихает и чинно слушает экскурсовода. Вспоминаются, по контрасту, необузданные израильские школьники, которые с дикими криками носятся вокруг бедных своих наставников, осмелившихся вывести сорванцов на открытый урок истории. Мы, естественно, старались подражать не своим бывшим соотечественникам, а дисциплинированным американцам. Осмотрели все основные достопримечательности. Перечислять не буду. Есть хорошие путеводители, и нет смысла их пересказывать.

В первую очередь, разумеется, пошли в Индепендентс-Холл ( IndependentsHall - можно перевести, как Дом Независимости), хорошо известный также по картинке на стодолларовой купюре. Скрупулёзно воспроизведена обстановка комнаты (залом не назовёшь), в которой была подписана Декларация Независимости. Простая, добротная, даже грубая мебель, простые подсвечники, массивные чернильницы, около которых навечно улеглись гусиные перья. Всё подчёркнуто скромно. Пуритане. Квакеры.

Рядом здание Конгресс-Холла, где на первых порах заседал американский парламент. Там выставлены священные реликвии: Конституция, Декларация Независимости. Интересно, даже очень. Но, как и в Вашингтоне, каких-то струн в душе не затрагивает. Всё же, это не наше. А вот портреты, как отцов нации, очень узкого круга образованных людей, так и безвестных купцов, солдат и фермеров, выставленные в отдельной портретной галерее, говорят о многом. О мужестве и решительности, о суровой борьбе с трудностями жизни на краю света, о храбрости, с которой плохо обученное и вооружённое ополчение противостояло вышколенным английским солдатам и ганноверским рекрутам. В музеях выставлено грубое, лишённое каких-либо украшений, оружие, такие же инструменты, толстое сукно кафтанов и камзолов. Нелёгкая была жизнь. Впрочем, у кого она, вообще, была лёгкой в Америке в те годы?

И ещё. Бережно воссоздали старинное почтовое отделение. Перед ним памятник: «Пишущий». Памятник неизвестному адресанту. Один из отцов американской революции, учёный и политик Бенджамин Франклин (100 долларов) не только громоотвод и ещё много чего изобрёл, он был почтмейстером, даже дослужился до генерального почтмейстера Британской Америки. Понимали ребята, что без хорошей связи и войну не выиграешь и новое государство не построишь. Не зря благодарные американцы построили в Филадельфии впечатляющий мемориал Франклина.

В отдельном павильоне выставлен Колокол Свободы. Он висел на здании ратуши, служил сигналом для сбора горожан, в него звонили после принятия Декларации Независимости. Больше не звонит. Треснул. Раз в год его осторожно трогают потомки отцов-основателей. Символично, так как может напоминать о хрупкости демократии вообще и американской в частности.

Тут уместно вспомнить, что большинство отцов американской нации, генералов освободительной войны и авторов Декларации Независимости, Декларации Прав Человека, Конституции Соединённых Штатов и пр. были плантаторами, то есть, попросту говоря, рабовладельцами. И Вашингтон, и Джефферсон - тот самый, который сочинил Декларацию Прав Человека. Время аболиционистов и Авраама Линкольна ещё не пришло. А когда пришло, то именно через Филадельфию проходила так называемая «Подземная железная дорога» - тайный маршрут бегства рабов из рабовладельческого Юга на свободный Север. В Филадельфии есть даже музей этой «Подземной железной дороги». Мы, правда, туда не пошли.

А не пошли потому, что есть в этом городе уникальный музей – галерея Родена. Вообще, Филадельфия всегда слыла городом либеральным, интернациональным, дающим приют любым беглецам из Европы. И в то же время городом богатым. А богатые люди часто любят покровительствовать изящным искусствам. В частности, покупать разные картины и статуи. Особенно хороши были времена войн и революций в Европе, когда шедевры можно было с выгодой для себя обменять на крупу и тушёнку. Так в течение первой половины двадцатого века в городе собралось очень приличное собрание творений Родена. Пересказывать содержание его экспозиции бесполезно – это надо видеть. Но впечатление от Родена в лошадиной дозе очень сильное. Будете в «Фили» - не пропустите!

Переполненные впечатлениями, мы уже были не в силах тащиться по залам местного художественного музея или музея истории Филадельфии.

Душа просила покоя, и мы его обрели в роскошном, прямо сказочном, местном ботаническом саду. Его официальное название LongwoodGardens, но чаще слышишь название «Сады Дюпона». Это требует некоторых разъяснений.

В начале войны за независимость армия повстанцев испытывала острую нехватку пороха. Порох не делали на месте, а ввозили из Европы, и англичане быстро перекрыли пути его доставки. Самодельный порох был слабеньким. И англичан убивал нехотя. На счастье Вашингтона, в Филадельфии проживало семейство эмигрантов из Франции – Дюпон де Немур. Глава семьи был человеком образованным, водил дружбу с самим Лавуазье, который и поделился с ним рецептурой и технологией производства прекрасного французского пороха. Лавуазье, будучи человеком просвещённым, горячо сочувствовал американским борцам за свободу. Дюпон тоже. К тому же, он умел считать деньги. Вскоре армия получила хороший порох, а Дюпон – много долларов. С этого началось процветание этой буржуазной семьи, ставшей одним из богатейших кланов Америки.

К началу Второй Мировой войны империя Дюпонов владела многочисленными химическими заводами в США и за рубежом, тесно сотрудничая с другими химическими фирмами, в том числе и с печально известной АГ Фарбениндустри. Эта немецкая контора во время Первой Мировой прославилась производством боевых отравляющих веществ, успешно травивших солдат Антанты, в том числе, и американских. Во время Второй Мировой – производила печально известный «Циклон-Б», которым нацисты не менее успешно травили заключённых концлагерей.   Короче, терпение американцев лопнуло, и над Дюпонами нависла реальная угроза суда, конфискации и, в конце концов, разорения. Не знаю, как эта публика избежала справедливого возмездия (не они одни, пресловутый Генри Форд тоже как-то отвертелся, и ещё много кто), но корпорация Дюпонов существует и сегодня, и продолжает выпускать всевозможную отраву.

А в знак примирения Дюпоны подарили стране роскошнейший ботанический сад.

Сад – мягко сказано. Огромный парк, разбитый с недюжинным вкусом, очень удобный для посещения, учёбы и отдыха. Всего за 12 баксов. Сад – музей и сад – университет. Вмещает в себя и причудливо подстриженный французский парк, и похожий на лес английский, и целый город оранжерей с диковинными тропическими растениями. Как говорят в таких случаях, перо моё не в силах описать такую красоту. Посмотрите лучше несколько фотографий.

Посмотрели? Что ж, пора домой, нам надо ещё и Бостон посетить – старый соперник Филадельфии.

Новая Англия. Плимут. Бостон. Сейлем.

Наше паломничество по святым местам США продолжилось. На этот раз – к северу от Нью-Йорка. То, что это север, чувствуется. Природа больше напоминает родную.

Остановились возле фермерского хозяйства, специализирующегося на клюкве. Клюквенные плантации, пруд, красный от плавающего на поверхности толстого слоя собранной специальным миникомбайном клюквы. В пруду она отмывается от земли и отделяется от мусора. Делают из неё не только джемы, мармелад, морс, но и очень неплохое клюквенное вино. Именно некрепкое сладковатое вино, а не хорошо известные у нас сорока- и тридцатиградусные настойки. Все продукты можно предварительно продегустировать, причём наливают щедро – это вам не Европа. Напробовавшись и купив на радостях пару бутылок вина, вышел на крылечко увековечить своё приобщение к культуре североатлантического виноделия. Один из моих попутчиков щёлкнул затвором фотоаппарата, но тут из лавки вылетел смертельно перепуганный хозяин, буквально сгрёб меня в охапку и затолкал в тамбур.

Сердобольные бывшие земляки перевели мне его рыдания. Оказалось, что если кто-либо из присутствующих сообщит властям, что я при попустительстве хозяина вышел на свет Божий с незавёрнутым в сто одёжек вином, да ещё и бесстыдно демонстрировал народу его этикетки, то меня приговорили бы к исправительным работам часов этак на 48, а у хозяина - отобрали патент. Даже если на время – всё равно бизнесу большой ущерб. Пуритане, что с них взять? Ничего не понимают в простых радостях жизни.

И мне, и хозяину заведения повезло. Новоиспечённые иммигранты ещё не приобщились к широко распространённому здесь развлечению: стучать на ближнего своего. Так что я безнаказанно занял своё место в автобусе, и мы отправились навстречу новым приключениям.

Далее пошли знаковые места. Ньюпорт, Плимут, Бостон, Сейлем. Здесь на неприветливый берег Нового Света высадились первые переселенцы. Побережье северной Атлантики и сейчас приветливостью не отличается. Низкие берега, насквозь продуваемые океанскими ветрами.

Старинные маяки, точь-в-точь такие же, как на Толбухином мысу в Кронштадте. Курортный Кейп Код миновали, к сожалению, без остановки. Короткая остановка в Ньюпорте. Вкусный и недорогой рыбный ресторан. Устрицы, мидии, другие дары моря, да ещё под неплохое белое вино – жизнь показалась уже не такой унылой. А тут и солнышко выглянуло на минуту, засверкала рябь на воде. Пошли осматривать скрупулёзно воспроизведённый парусник 19-ого века. Всё рационально, очень аккуратная плотницкая и кузнечная работа, но какой же он маленький по сравнению с современными кораблями! Тесно было людям жить на этой скорлупке, а ведь через океан плыли долго. А мы ещё ворчим, вылезая из салона «Боинга» после восьмичасового перелёта!

Первая настоящая остановка в пути: Плимут. Именно к этому низкому берегу причалил знаменитый корабль «Мэйфлауэр» (Mayflower - Майский цветок). Цветочек этот комфортом не отличался даже в те суровые времена. Целый месяц тащился через океан. Капитан не разрешал разводить огонь, и месяц люди грызли каменные сухари и пили тухлую воду из бочек. Спиртного суровые пуритане не употребляли. Они настолько измучились в пути, что, по преданию, не могли сразу сойти на берег, потом одна из женщин полезла бесстрашно в шлюпку, а за ней – все остальные переселенцы. На месте высадки теперь стоит скромный бронзовый памятник этой храброй тётке.

Очень быстрая и холодная речушка с чистой водой была важным фактором, определяющим выбор места высадки. Она и сейчас такая же быстрая и холодная. Но воду из неё пить, как это делали пилигримы «Мэйфлауэра», теперь, конечно, никто не решается.

За речкой - бронзовый индейский вождь. Именно он спас переселенцев от голодной смерти, показав удобное место для поселения, поделившись провизией и показав, где можно поохотиться на диких индюков. Мясо этих, не самых умных и совсем не расторопных птиц, в которых даже не надо было стрелять из ружей, достаточно только взять палку подлиннее и поувесистее, вместе с подаренными индейцами тыквами и маисом, позволило относительно благополучно закрепиться и перезимовать на новом месте. Отсюда и пошло праздничное американское меню в День Благодарения: жареная индейка и тыквенный пирог. Трогательная дружба с индейцами, увы, продолжалась недолго.

Как только первопоселенцы обжились на новом месте, король, естественно, прислал в Плимут губернатора для сбора налогов, отправления правосудия и других обязанностей колониальной администрации. Большого восторга у сбежавших именно от этого пуритан, такая новость не вызвала. Были посеяны первые семена недовольства, которые, в конце концов, именно на севере колонии, в Бостоне, дали первые всходы американской революции. А дом губернатора, теперь весьма скромный, но вызывающе роскошный по меркам того времени, прекрасно сохранился, и его показывают туристам.

И вот, наконец, Бостон. Мы привыкли называть этот город БостОном, с ударением на втором слоге, американцы говорят БОстон, ударение на первом слоге. Если вас будут поправлять – не обижайтесь. Они правы. Они у себя дома. Мы у себя также вправе носить бостОновые костюмы и танцевать вальс-бостОн.

Бостон, как и Филадельфия – колыбель революции, и об этом здесь любят напоминать, примерно так же, как у нас в Питере, но с гораздо большим уважением. В порту укажут место знаменитого «бостонского чаепития», когда местные лихие ребята, возмущённые непомерными акцизами на чай, переодевшись под индейцев, чтобы было на кого свалить в случае чего, утопили в порту груз чая, только что привезённого из Англии. С разбирательства с колониальными властями по этому поводу, считают, и началась революция. Всё равно, как в феврале 1917 с очередей за хлебом на рабочих окраинах Петрограда.

Деловой центр Бостона – скопище небоскрёбов, издали бликующих синими стеклянными стенами. Между ними совершенно потерялась церковь Нью Олд Саут (диковинное название: старая новая церковь). Она очень эффектно отражается в сплошь стеклянном небоскрёбе какой-то страховой компании. Трудно удержаться и не сфотографировать.

Под небоскрёбами приютилась масса домов в староанглийском стиле, что даёт повод местным жителям горделиво (а, может быть, и с изрядной долей иронии) называть Бостон маленьким Лондоном. Вам обязательно покажут Хэнкок-тауэр, утверждая, что это копия соответствующего лондонского раритета, более точная, чем дошедший до нас оригинал.

Разумеется, нас сводили и к местным Стейт-хаусам, старому и новому – правительству и законодательному собранию штата Массачусетс.

Очень красива и рационально организована главная библиотека штата. Гордость города, предмет обязательного посещения новоприбывших туристов.

Как и везде в США, памятников великое множество. Большая часть нам ничего не говорит. Перед новым Стейт-хаусом – статуи Аарона Бара и Дэниэля Уэбстера, которых я знал только, как объект насмешек Марка Твена. А здесь их очень уважают. Один памятник очень интересен. Это бронзовый горельеф: солдаты и офицеры Бостонской добровольческой бригады, воевавшей на стороне северян в годы Гражданской войны северных и южных штатов.

Все солдаты этой бригады - негры (простите, афроамериканцы), офицеры – молодые белые американцы. Солдаты - беглые рабы с Юга. Только они, глотнув в Бостоне свободы, отважились взять в руки оружие. Дрались отчаянно. Интересно, что оставшиеся на Юге рабы во время Гражданской войны практически не восставали. Это вам не Россия. Никто не жёг усадеб, не насиловал барышень и не выкалывал серебряными вилками глаза породистым барским рысакам. Даже собак охотничьих не вешали. Странные люди. Правда, их потомки, расселившиеся сейчас по всей Америке, подобным миролюбием не страдают.

Маленькое отступление. Для нас негр – просто персонаж «Хижины дяди Тома», ничего оскорбительного в этом слове в нашем понимании вроде нет. Однако, в США, слово негр считается оскорбительным для людей с тёмным цветом кожи, скажешь его громко – можешь влипнуть в большие неприятности. Моё дело – предупредить, а дальше – сами соображайте, что и как говорить. В Гарлеме, например, и не только там, а вообще в любом цветном районе американского города можно спокойно получить от упомянутых персонажей по шее, даже если вообще будешь молчать, как рыба.

В любом городе вам покажут районы компактного проживания цветного населения, в первую очередь это афроамериканцы и латиноамериканцы. Постарайтесь с ними не связываться, дорогу не спрашивать, вопросов вообще не задавать. Целее будете. Есть ещё и многочисленные иммигранты из Китая, Кореи, Вьетнама, других стран Юго-восточной Азии. Эти более миролюбивы, хотя… Неизменно доброжелательны индийцы, среди них больше образованных людей. О мусульманах умолчу. Сказанное не распространяется на сравнительно узкую прослойку цветной интеллигенции, бизнесменов и служащих. Они уже интегрировались в американское общество, доброжелательны и толерантны. Почти все, хотя попадаются и исключения.

Одно из достопримечательностей Бостона - штаб-квартира Демократической партии. Скромное здание, очень сильно уступающее нашим обкомам и райкомам. Перед домом стоит бронзовый ослик – символ партии. Это не шутка наших ненавистников демократии – вот такой американцы выбрали символ. У республиканцев – слон (как говорил товарищ Шариков – животное полезное), а у демократов – ослик. Впрочем, может быть, именно на таком осле и въехал Иисус Христос в Иерусалим навстречу славе, мучительной смерти и Воскрешению. Так что не смейтесь, друзья, лучше сфотографируйтесь на память.

А штаб-квартиру Республиканцев мы не нашли, честно признаться, даже не искали. Отправились посмотреть резиденцию так называемой Христианской Науки. Именно так, с большой буквы: «Крисчен Саенс» (ChristianScience) – могущественная и богатая организация, которую доброжелатели называют новой религией, а недоброжелатели – сектой. Я лично затрудняюсь сказать, что это такое. Но то, что это очень богатая организация, увидит даже слепой на оба глаза. Внушительный комплекс немаленьких зданий, облицованных серым гранитом. В центре – храм под огромным куполом. Перед ним – тоже серьёзных размеров бассейн, целое озеро (прудом назвать язык не поворачивается). Бассейн заполнен до краёв, окаймлённых полированным красным гранитным парапетом. Излишки воды переливаются через него и исчезают в сточных решётках. В полной мере - полная чаша.

Эта вызывающая роскошь как-то не вяжется с учением основоположницы Христианской Науки Мэри Бэккер Эдди, проповедовавшей любовь, смирение и возможность исцеления от любой хворобы через молитву. Повторяю: только через особую молитву, без всяких там микстур и пилюлек! В роскошном вестибюле её портрет: сухощавая дама средних лет в строгом платье и с ещё более строгими глазами, проникающими прямо в душу. Даже от портрета стараешься побыстрее отвести взгляд. Мы и отвели, и отправились бродить по центру вечернего Бостона.

Уже стемнело. В центре города я нашёл ещё одну достопримечательность: памятник жертвам Холокоста. Памятник – это длинный ряд высоких стеклянных призм, соединённых узкой (два человека, проходя через эти параллелепипеды, могут идти рядом, тесно соприкасаясь плечами) пешеходной дорожкой. Внизу – серый шершавый бетон, вверху тонированное и слегка подсвеченное невидимыми фонарями, стекло. Там гуляет ветер, заставляя сооружение то глухо гудеть, то стонать, то плакать. Как будто плачут души сожжённых в печах крематориев, замученных, расстрелянных в Бабьем Яру, во многих безымянных рвах России, Украины, Белоруссии, Польши. И молча идёт по тропе скорби плотная вереница людей. У подножия – цветы по христианскому обычаю и камни, привезённые с родины, – это по иудейскому.

В гостиницу шли присмиревшие, правда, и устали порядком за этот длинный-длинный день.

А утром нас ждал Кембридж. Не английский город, конечно, а пригород Бостона, в котором располагается прославленный Гарвардский университет, первый в Северной Америке. Основан в середине 17-ого века. Для США – это седая старина.

Выпускник Гарварда – звучит! Это уже рекомендация. Известно, в Гарварде учат на совесть и не держат дураков. Я, честно признаюсь, раньше не знал, кто же такой этот знаменитый Гарвард. Оказалось – священник, но в то же время очень богатый человек. Науку уважал и завещал недавно открытому университету немалые деньги и свою большую библиотеку. Гарварду поставили, как полагается, бронзовый памятник перед зданием ректората. Сидит в кресле, погружённый в размышления. Суеверные студенты подходят перед экзаменом подержаться за его левую ногу, обутую в башмак с бантом. И я, хоть и не студент давно, сам других учу, тоже подержался за сияющий от тысяч прикосновений башмак. Пригодится!

Как и положено старинному университету, Гарвард окружён внушительной кирпичной стеной. За стеной – краснокирпичные с белым декором университетские корпуса 17-ого, 18-ого и 19-ого веков и вполне современные учебные корпуса, лаборатории и библиотеки. Своя готическая церковь, своё кладбище. Между корпусами толпятся многочисленные студенты и студентки, а также не менее многочисленные экскурсанты: Гарвард – гордость Соединённых Штатов. В отличие от европейских университетов, тщательно ухоженные газоны огорожены символическими парапетами. Несмотря на тёплый день, никто на них не валяется. Порядок. Всё-таки мы в Новой Англии, где сильны пуританские традиции.

Пошатался по учебным корпусам, заглянул в библиотеку, пообедал в студенческой столовой. Сравнил поневоле со своими МТУСИ и ГУНГ[1] и позавидовал американцам белой завистью. А потом мне повезло: тёзку встретил. В одном из учебных корпусов во всю стену вестибюля первого этажа протянулся, как было написано, «Электронный калькулятор Марк-1». Первая ЭВМ, ещё на электронных лампах. Рядом телетайпы и перфораторы для ввода и вывода информации. Представляю, как было жарко в аппаратном зале местного вычислительного центра!

Путешествие продолжается. И вот, наконец, Сейлем (у нас его принято называть Салемом, вспомните фильм «Салемские ведьмы»). Город со сложной и драматической историей. Уютный. Почти нет бросающихся в глаза новых зданий. Старинный порт и пакгаузы. Среди домов позапрошлого века засинели родные купола-луковки. Православная церковь. В США принято название RussianOrtodoxChurch – Русская Ортодоксальная Церковь. Встретишь нечасто. В Сэйлеме, оказывается, издавна селились иммигранты из России, и православные люди из других стран. Другая «встреча с родиной» - русский клуб, с рестораном, разумеется. На вывеске пляшет мужик в красной рубахе и высокой папахе. Я точно такую же вывеску, только там мужик был ещё и с бутылкой в руке, видел в Натании (Израиль), но там это был ночной клуб «Распутин». Здесь же – именно клуб: RussianAidCociety, тоесть организация взаимопомощи иммигрантов.

Сейлем печально прославился тем, что в самом конце 17-ого века в городе началась охота на ведьм. Это было какое-то коллективное помешательство. Пуритане, суровая, склонная к мистицизму, но, в основном, очень трезвомыслящая публика, как с цепи сорвались. По подозрению в колдовстве, «наведении порчи» на людей, скот и урожай схватили более двухсот женщин. Нашлись и эксперты, со знанием дела определявшие, кто ведьма, а кто нет. Поводом для ареста могла быть даже россыпь родинок на теле и т.п. Дела о колдовстве рассматривал местный суд. Повесили восемнадцать женщин и одного мужика, у которого хватило смелости заступиться за жену. Остальные трусливо молчали, когда их жён и дочерей потащили в каталажку, а потом вздёрнули на виселицу. И это на пороге Века Просвещения, когда в Европе люди уже начали браться за ум и почти повсеместно погасили костры инквизиции. Впрочем, ничего удивительного. Что, у нас такого не было, что ли? И не в семнадцатом, а в самом что ни на есть двадцатом веке.

Через год этот морок ужасный прошёл. Несчастных женнщин реабилитировали посмертно. Потом даже памятник поставили. А жители Сейлема, к великому сожалению, вернее, к своему великому позору, сделали из этого несчастья грандиозный бизнес. В городе музей ведьм, большой, почти как наш Музей Новейшей Истории России (бывший Музей Революции) на Тверской. Восковые фигуры, разумеется. Показывают живые картины процессов, допросов и казней (последние – только для взрослых, и без шокирующих подробностей, так – волокут звероподобные мужики хорошенькую ведьмочку на расправу). Сувениры на все вкусы и кошельки. Игрушки детские - со страху помрёшь! Великолепные альбомы и бесчисленные буклеты, тоже на все вкусы и кошельки. Даже на вывеске веломагазина – ведьма на велосипеде. Соответствующие экскурсии. И это в городе с очень интересной историей, с великолепно сохранившимися старинными зданиями (редкость ведь в США). Был в Америке писатель-классик Натаниэль Готторн, жил в Сейлеме. Дом сохранился, знаменитый «Дом с семью фронтонами», для американцев это всё равно, как для нас пушкинский дом в Михайловском. Так туда нас не повели, повели «по ведьминским местам».

Дурная слава Сейлема привела к тому, что в городе вечно ошиваются сатанисты, странные бродяги, просто хулиганы. Держитесь за карманы, друзья! Современные ведьмы устраивают шабаши. Слава Богу, сами мы с подобной публикой не пересекались, но жалоб от местных наслушались. А что в Хэллоувин творится!

Местная экскурсоводша старательно педалировала именно тему нечистой силы. Между прочим, предупредила, что с туристами часто случаются всяческие неприятности, типа засветки плёнки в фотоаппаратах, отказов всевозможной электроники, пропажи вещей и документов (ну, этим нашего человека удивить трудно). И что же?   Не удивляйтесь отсутствию фотографий Сейлема. Я щёлкал аппаратом без устали, а сейчас, подбирая иллюстрации, не нашёл на карте памяти ни одного кадра. Вот и не верь после этого в колдовство!

А стоило нам отъехать от этого заколдованного города, прекрасно легла в карту памяти статуя Америки, одиноко стоящая на обочине хайвея № 95.

Ниагара: река, город, водопад.

Ниагара: один из символов Америки, место, не менее знаковое, чем Йеллоустонский Национальный парк, Большой Каньон реки Колорадо или Долина Смерти в Аризоне. Считается, что если не видел Ниагары – не видел Америки. Поэтому после Бостона и Филадельфии мы незамедлительно отправились смотреть на Ниагарский водопад.

Сразу предупреждаю: Ниагара – привычное для нас звучание, американцы говорят: Найагара, Найагара ривер, Найагара фоллз. Нашей транскрипции просто не понимают. Так что пришлось переучиваться.

Для облегчения путешествия купили путёвку. Русскоязычная экскурсия, недавние эмигранты из бывшего СССР. Гидесса сразу предупредила, что первая остановка будет на территории индейской резервации. Попросила не увлекаться фотосъёмкой и шопингом.

Первое понятно: не хотят проклятые буржуи показывать, как они угнетают коренное население. Вся экскурсия – пожилые бывшие советские люди, с детства наслышанные, что в США негров линчуют, а индейцев притесняют.

Второе стало понятным чуть позже: резервации – места, свободные от многих налогов. Поэтому товары там дешевле, чем в остальных местах. Особенно дёшев табак: сигареты и т. п. Курильщики заметно оживились. С другой стороны, спиртным там не торгуют, его можно ввозить только для личного употребления и нельзя показывать аборигенам. Ну, это мы знаем. Наши северные народы так же моментально пьянеют от ста грамм «огненной воды» и спиваются катастрофически быстро.

Впечатление от резервации было удручающим. Кучка достаточно неряшливых одноэтажных домиков. Между ними разъезженный и крошащийся асфальт. В середине посёлка несколько двухэтажных домов. Очевидно, администрация, полиция, школа. На всём какая-то печать запустения. Очень напоминает захолустный посёлок в депрессивном районе российской глубинки, только пьяных не видно, и вообще ни души на улице. Зато на краю посёлка внушительный сувенирный магазин. Предприимчивые экскурсанты кинулись блоками скупать дешёвку. Эти сигареты, напоминающие наши советские «Памир» («Нищий в горах»), «Астру» или «Дымок», я больше в США нигде не встречал.

Мы зашли в магазин. Внутри он оказался ещё больше, чем нам показалось с первого взгляда. Глаза у нас разбежались. Роскошные головные уборы индейских вождей, шитые бисером куртки, замшевые штаны с бахромой, настоящие мокасины. Томагавки и луки со стрелами. Шкатулки, статуэтки, посуда, вышивки. Сумки, украшенные иглами дикобразов. И много ещё всего, на все вкусы и кошельки. И всё это богатство сделано… где? Угадали: в Китае. А торгуют… кто? Угадали: вьетнамцы. Над экзотическим торжищем возвышался большой белый человек – старший менеджер. «У вас вообще есть что-нибудь, сделанное самими индейцами?». После короткого раздумья он отвёл меня к малозаметному прилавку, за ним дремал толстый и очень задумчивый человек. Вокруг него стояли и висели на кронштейнах многочисленные куклы в индейских национальных костюмах. Все разные, и по размерам, и по одежде. Настоящая кожа, настоящий и очень хороший мех. Лица из смуглой керамики, как живые. «Это мастер. Куклы его. Каждая – в наряде своего племени. Выбирайте, я выпишу чек. Говорить он с вами всё равно не будет». «Почему?». Менеджер выразительно пожал плечами. На каждую куклу выдавался именной сертификат. Каждая кукла имела своё имя. Настоящая авторская работа. В Москве такие вещи стоят баснословно дорого. Здесь мы заплатили в кассу 50 баксов. Наша невестка коллекционирует куклы. В Москву мы привезли достойное украшение её коллекции. Расторопный вьетнамец долго укладывал куклу в коробку. Потом нам долго оформляли справку для таможенного контроля. Кукольник за это время ни слова не произнёс, и, кажется, даже не очень-то шевелился.

«Вот, не умеют индейцы торговать», - разоткровенничался менеджер. «А почему так пусто в посёлке?». – «Некоторые работают на стройках, приезжают только на выходные. Хорошо зарабатывают. Остальные живут на пособия, бездельничают. Сидят по домам у телевизоров». Погода, действительно, к гулянию не располагала. «Чай индейский возьмите», - посоветовал менеджер. Мы купили несколько пёстрых коробочек травяного чая, добавили кучу мелких сувениров для подарков друзьям, и распрощались. Чай я попробовал через месяц в Москве. Приятный аромат. Друг, получивший его в подарок, после двух чашек не спал до утра, несмотря на надпись на коробке: «Индейский чай - лучшее средство от стресса». Стресс, наверное, у них другой, американский.

Через несколько часов мы уже подъезжали к Найагара фоллз. Очень милый, уютный городок, небольшой, зелёный, почти без небоскрёбов. На другом берегу – высотные дома, башни с галереями обозрения, густая городская застройка. Нас сразу предупредили: Найагара – пограничная река. На левом берегу – Канада. Американцы и граждане Евросоюза могут как угодно гулять по мосту над водопадом на канадскую сторону, подыматься на башни, ходить по дешёвым канадским магазинам и т. д. Однако нашим туристам делать этого решительно не советуют, если в паспорте нет канадской визы. Чины Королевской конной полиции (на них возложены функции погранслужбы) проверяют документы, и, сцапав незадачливого россиянина, отпускают его только после долгих разговоров, угроз посадить в узилище и взимания штрафа за незаконный переход границы британского доминиона.

Нас разместили в небольшой гостинице, напротив – сквер и какой-то павильон. Оказалось, что это вход на террасы обозрения знаменитого водопада. Вход, разумеется, бесплатный, никаких Остапов Бендеров, продающих билеты «в провал» и собирающих деньги на ремонт водопада, здесь в помине нет. Предприимчивые американцы знают очень много способов изымания долларов у туристов, оставив далеко позади того же, почему-то всплывшего в памяти именно здесь, О. Бендера с его четырьмястами способами увода или отъёма денег. Причём за эти деньги вам честно предлагают зрелища, книги и сувениры, которые того стоят. Пока шли по городу, погода стала катастрофически портиться. Шквал. Шум ветра временами заглушет рёв водопада. И на фоне чёрных грозовых туч мы увидели Найагару во всей грозной красе.

Грозная краса. Простите меня за избитый эпитет, но ничего другого на ум в этот момент не приходило. Впечатляет. И словами передать полученное впечатление – задача не для меня. Фото тоже всего не передаёт. Надо видеть. Смотреть и запоминать.

Эспланады, предназначенные для обозрения водопада – это, по сути дела, просто набережные реки, очень широкие, с надёжной балюстрадой и многочисленными смотровыми площадками с платными телескопами.

Есть и смотровая площадка на стоящей на берегу башне, ниже и скромнее канадской. Есть ещё мост через ближайший рукав Найагары. Гуляя по набережной, то видишь панораму ближайшего к нам, американского рукава реки, то почти весь водопад вплоть до канадского берега, то оказываешься на балконе, под которым низвергается в бездну громадный поток. Впечатляет и панорама, открывающаяся с моста. Грохот падающей воды заставляет орать, иначе своё восхищение не выразить. Над рекой стоит густое облако брызг, клубится туман. На какую-то минуту тучи разошлись, в разрыве проглянуло солнышко, и огромная радуга встала над водопадом. Здорово!

Вообще, на набережной почти все зрители приходят в состоянии эйфории. Говорят, это потому, что стремительно падающая с большой высоты на гранитные уступы вода образует рекордное количество отрицательных аэроионов, которые, вопреки названию, положительно действуют на наши, изнурённые высшим образованием, организмы.

Правда, пошедший вскоре холодный дождь довольно быстро остудил восторги. Обе мои супруги отправились отдохнуть после утомительной дороги, а я спустился вниз, где страшно бурлила упавшая с высоты вода. На берегу сидят чайки. Сотни, если не больше. Водопад их кормит оглушённой падением рыбой, и от туристов перепадает.

Вдоль берега идут кажущиеся утлыми мостки, выкрашенные ярко-красным корабельным суриком. Это для самых отчаянных любителей острых ощущений. На мостки никого не пускали ввиду ненастной, не подходящей для прогулок погоды, дабы никто не промок, не простудился и не вчинил потом иск администрации города на предмет компенсации материального и морального ущерба. В США это любят делать.

Тогда я купил билет на прогулочный теплоходик SpiritofNiagara(Дух Найагары), курсирующий вдоль водопада очень близко к гремящей водяной стене. Вместе с билетом дают синий полиэтиленовый плащ с рукавами и капюшоном. Защита от брызг и очень неплохой сувенир. Я и сейчас беру его с собой, отправляясь за город. Упаковка маленькая, невесомая, а защищает от дождя лучше любого зонтика. Попутчиками моими оказались человек тридцать индийцев. Они были страшно возбуждены. Растеряв всегдашнюю сдержанность, галдели, бегали по палубе, а когда наш крейсер вплотную подошёл к водопаду, и нас обдал поток холоднющих брызг, стали громко петь - молиться, очевидно, своему индийскому богу воды. Действительно, запоёшь тут. Чувствуешь себя букашкой, попавшей под струю пожарного брандспойта. Ну, не под струю, а рядом. Так правильнее. Всё равно: зрелище не для слабонервных. Кино 3Dсо звуком Dolbysoundотдыхает.

Стемнело. Вернулся в гостиницу, поднял своих дам. Пошли любоваться ночным водопадом. Он сильно подсвечен. С канадской стороны, нам показалось, даже сильнее. Прожектора установлены снизу по берегам, сверху на башнях. Цвета постоянно меняются. Самое сильное впечатление – когда подсветка белая. Цветная выглядит, как неудачная попытка исправить и дополнить одно из чудес света. Мичуринцы американские: «Нам не следует ждать милостей от природы». Ночью заметно изменился контингент зрителей. Много цветной молодёжи. Орут так, что заглушают водопад. И реликт – сидящая на парапете набережной компания чудом сохранившихся хиппи – настоящих, в живописно рваной одежде, поющих что-то под гитару, не таясь, передающих друг другу косячок. Интересно, но как-то неуютно: «Мы чужие на этом празднике жизни». Пошли домой. Полночь. Город уже спит. Даже неугомонные туристы куда-то делись.

На утро – опять на речку. Полюбовались, благо дождик кончился, пошли гулять вверх по реке. Для американцев это ритуал: сначала водопад, потом река выше него, потом – ниже. Река широкая, не очень глубокая и очень бурная. На реке остров «Трёх сестёр» (не чеховских, американских), прославившийся романтической историей проживавшей там семьи. Как они терпели этот постоянный шум?

Перекаты очень серьёзные. По такой реке пройти на байдарке или надувном плоту - смертельный номер, особенно, если помнить, что в конце маршрута обрыв шириной 300 и глубиной 57 метров (у канадцев – 800 на 53 м). Но смельчаки находились. В самом Найагара фоллз – музей водопада. Портреты и реликвии этих смельчаков. Есть и женщины. На чём только не форсировали водопад: специально сконструированные лодки, бочки, надувные костюмы, скафандры, какие-то ящики. Многие гибли. Уцелевших единицы. Один вообще просто выпал из лодки, был унесён потоком и каким-то чудом вынырнул ниже водопада. Побитый, конечно. Но живой. Наши соотечественники единогласно решили, что пьяный был. Трезвый бы этого не вынес.

В музей восковых фигур, почти обязательный для каждого американского города, мы не пошли. Нас ждал Никола Тесла. Вернее, его памятник. Какое-то время он жил в Найагара фоллз, у него была здесь лаборатория. Неподалёку он построил свою знаменитую башню, предназначенную для передачи электроэнергии без проводов. Сохранилась и гидроэлектростанция, построенная по инициативе Теслы, ещё в конце 19-ого века.

Н. Тесла, наряду с Т. А. Эдисоном, своими работами обеспечил электрификацию Америки. Эдисон – это постоянный ток, лампы накаливания, выключатели, розетки, изоляторы и плавкие предохранители. Тесла – переменный ток, три фазы, повышающие и понижающие трансформаторы, всё то, что позволило передавать электричество на большие расстояния и подвести его к каждому дому. К сожалению, лаборатория не сохранилась, башня тоже, старая электростанции не работает, и её здание смотрит на реку пустыми глазницами окон. Вот бы где сделать музей Теслы!

А пока остались только многочисленные домыслы, вплоть до Тунгусского метеорита, якобы созданного Теслой во время одного из его опытов по передаче энергии без проводов, специфические анекдоты[2], да ещё его памятник стоит неподалёку от водопада и студенты технических колледжей и университетов подходят к нему, чтобы подержаться за бронзовый ботинок. Рядом – чудом сохранившиеся и любовно отреставрированные вагончики древней электрички. Дальше вниз по реке – новая ГЭС.

Ниже водопада Найагара-ривер превращается в широкую, спокойно текущую реку, похожую на наши. Сначала мы едем вдоль неё по земле штата Нью-Йорк, потом сворачиваем домой, в Нью-Джерси.

А водопад почему-то потом снился по ночам. И не одному мне.

Горная Вирджиния

Америка – красивая страна. И просторная. Не знаю, как другие, но в ней я чувствовал себя легче и свободней, чем в тесной Европе. Во всяком случае, есть что-то, что ближе нашему менталитету. Подобное я ощущал только в Израиле и, в меньшей степени, в Италии. И ещё: есть Америка мегаполисов, небоскрёбов и хайвеев, есть Америка грандиозных гор, пустынь, рек и водопадов, а есть Америка «одноэтажная» (условное, конечно, название, вошедшее в обиход с лёгкой руки Ильфа и Петрова). Считается, что если не увидел эту одноэтажную Америку, то ты не понял, что такое США.

Такую одноэтажную Америку мы уже видели в городах Новой Англии, и были ими просто очарованы. Но есть ещё одна одноэтажная Америка – Америка южных штатов. Считается, что она совсем другая. Отправиться далеко на юг, тем более далеко на запад – нет ни денег, ни времени. И того и другого хватило только на штат Вирджиния. В ход пошёл проверенный вариант: покупаем русскоязычную экскурсию, которая гарантирует нам весьма комфортабельный трансфер и приличные гостиницы. А по прибытии в любой остановочный пункт, решаем сами: идём с экскурсией (тоже неплохо), или, как, например, было в Новой Англии, гуляем сами по себе.

Первая остановка: Аннаполис.

Для американцев это, примерно, то же, что для нас Кронштадт или Севастополь - город морской славы. В Аннаполисе расположилась военно-морская академия, а из весьма скромной (не считая войны с Японией на Тихом океане) военно-морской истории предприимчивые американцы сделали великолепный бизнес: экскурсии, сувениры, посещение военно-морской академии. Курсанты академии (гардемарины) в щегольской белой форме картинно разгуливают по улицам Аннаполиса и охотно позволяют себя фотографировать.

По тем же улицам идут многочисленные экскурсии. В основном, школьники. Каждую ведёт местный гид, одетый в живописные одеяния 17 или 18 веков. Экскурсии по городу, и отдельно – по военно-морской академии. Но последние – только для граждан США, по спискам и с проверкой документов. Опять мы чужие на этом празднике жизни. Правильно: нечего тут шпионить.

Погуляли по городу, Пока ничего нового. Порт. Огромные причалы личных катеров, парусных и прогулочных яхт, моторок. Любовно сберегаемые дома конца 18-ого – первой половины 19 веков. По сути дела, та же Новая Англия, может быть, чуть более нарядная, и дома полегче. И такая злость берёт. Мы - страна с тысячелетней историей. Тяжёлой, жестокой, кровавой. Но историей. Её не спрячешь, её не отнимешь. А нам, получается, на неё наплевать. В наших городах в мерзком запустении стоят драгоценные свидетельства старины, прекрасные здания, зачастую очень старые, с которыми эти новоанглийские дощатые сараи никакого сравнения не выдерживают. Мы бедные, говорите? Не в бедности дело. Тут не требуются какие-то баснословные суммы. Во всяком случае, меньшие, чем стоимость океанских яхт, футбольных клубов или пиара избирательных кампаний.

С горя даже выпить захотелось. Но жён своих боюсь. И негде. Или есть где, но дорого для туриста из России. С горя завернули мы в сувенирный магазин. Шопинг – проверенное средство от стресса. И дешевле, чем напиться в США. Что-то можно домой привести, и там, у нас, где водка дешевле сувениров, подарить друзьям и родным во время очередного застолья.

Магазин, куда нас загнал дождик, буквально ломился от морской атрибутики. Вернее, пиратской. Абордажные сабли, кремнёвые пистолеты, треуголки, головные и шейные платки, флаги с «Весёлым Роджером». Даже штурвал - большой и почти настоящий. Очень неплохие морские пейзажи и прекрасно изданные альбомы рядом с безвкусными поделками из ракушек, как будто сделанными в Крыму. Изрядно нагруженные (вот будет радости нашим внукам!), мы отправились дальше, навстречу новым приключениям.

И приключения не заставили себя ждать.

Горная Вирджиния.

Северную половину штата Вирджиния принято называть горной Вирджинией. Но вы не увидите там островерхих пиков, глубоких ущелий, сияющих снежных вершин. Покрытые густыми лиственными лесами или альпийскими лугами невысокие горы. Больше напоминающие Урал или дальневосточные сопки, только растительность другая. И, разумеется, проложены между горами многочисленные дороги, от автострад и до узких просёлков. Все в идеальном порядке: Америка! На горных террасах многочисленные отели и отельчики. В один из них мы и приехали. Впереди три дня отдыха на лоне природы и знакомства с местными достопримечательностями.

Поселили нас в уютной гостинице на склоне зелёного-зелёного холма, с вершины которого открывается панорама предгорий Аппалачских гор. На вершину, естественно, ведёт чистенькая асфальтированная туристская тропа, а на самой вершине - смотровая площадка.

Гостиница, действительно, уютная с просторными не по-европейски, номерами. Даже в трёхзвёздочной американской гостинице в номере вас будут ждать обязательная кофеварка, чайник, коробка с молотым «кофе», пакетиками чая, растворимого кофе и разнообразными заменителями сахара. Всё это, так же, как шампуни и мыло в ванной, авторучки и фирменные бланки на столе, сувенирные пакеты в платяном шкафу – подарок постояльцам от щедрот управляющей компании.

Утро начинается с завтрака в гостиничном кафетерии. Шведский стол. И возможность пообщаться с другими постояльцами. Мы немного запоздали, и когда вошли в кафе, увидели, так сказать, первую смену завтрака. Пожилые леди и джентльмены явно англо-саксонского происхождения и, очевидно, протестанты. Высокие, сухощавые. Подчёркнуто любезны, уступают место у кофейных автоматов, тостеров и витрин со спартанским американским завтраком: каменные коржики, такие же крекеры, странные для европейского вкуса сыр, масло и джем. И водянистый омлет. И печенье – мечта диабетика. Зато, когда нечаянно встретишься с кем-нибудь взглядом, тебе обязательно улыбнутся, показывая великолепные зубные протезы.

Когда большинство посетителей уже заканчивало завтрак, в коридоре послышался визг, топот, громкие детские голоса. Через минуту в кафе ворвалась толпа индийских детишек всех возрастов. За ними шли родители. Они всем широко улыбались, были вежливы и предупредительны. Пока папы важно размещались за столиками, а мамы снимали со столов раздачи и ставили перед своими повелителями утреннюю еду, детишки с оглушительными криками играли в салки, в прятки, в войну с Пакистаном и даже, кажется, в регби или американский футбол. Потомки суровых пилигримов дружно потянулись к выходу. Дежурные улыбки из последних сил ещё цеплялись за их лица. Мы остались, главным образом из-за того, что ещё не успели насытиться.

Прошло несколько минут. Вдруг пол кафетерия стал ощутимо дрожать. В коридоре послышался слитный и очень громкий топот. Двигалась третья волна завтракающих: афроамериканцы. Они ворвались в кафе, как отряд завоевателей в ещё не разграбленный город. Мгновенно перед раздачей, кулерами и кофеварками выстроилась плотная стена новых посетителей. О том, чтобы взять ещё один тостик или долить кофе в свою чашку, оставалось только мечтать. В лучшем случае, наткнёшься на стенку оттопыренных локтей. В худшем – тебе опрокинут на брюки твою же чашку так называемого кофе. И взгляды. Об улыбках я уже не говорю. Но такой откровенной враждебности я, признаться, не ожидал. Смотрят в упор, как Ленин на буржуазию. И орут, как в тёмном лесу. Индийцы дружно притихли, торопясь закончить завтрак и унести ноги. Их дети испуганно смотрели на беспардонных потомков чёрных рабов. Наглядный урок эволюции межнациональных отношений в одной, отдельно взятой стране.

Индейцы.

Почему-то, наше знакомство с горной Вирджинией устроители экскурсии решили начать с посещения индейской резервации. В одной, в штате Нью-Йорк, мы уже были. Типичный депрессивный посёлок в дотационной российской области. Теперь нас ждала совершенно другая картина. Наш микроавтобус примерно час кружил по поросшим лесом склонам. Дорога делалась всё уже, лес гуще. Наконец, впереди показалась обширная поляна, огороженная покосившимся местами плетнём. За забором стояло несколько шалашей, кое-как крытых тростником и сухой осокой. Считается, что это и есть вигвамы. Рядом журчал хилый ручеёк. Дымился костерок. На укреплённом над огнём железном листе пекла маисовые лепёшки настоящая индейская скво[3], жгучая брюнетка, смуглая, в платье-балахоне и деревянных бусах. За её спиной на заборе сушились сильно траченные временем шкурки каких-то лесных обитателей. Но точно – не соболя. В соседнем вигваме другая скво в пончо и узких брюках плела из травы коврик. В третьем – благообразный седовласый старец с совершенно не индейской внешностью (на Брайтон Бич он бы выглядел совершенно своим) что-то неторопливо рассказывал компании школьников. В отличие от скво, он не позировал нагловатым экскурсантам, а, закончив вещать, куда-то быстро слинял.

На всём – отпечаток нищеты и убожества. Разом рушится наше представление о североамериканских индейцах, которое, в своё время, сформировалось Фенимором Купером, Майн Ридом, Джеком Лондоном. Гордые были люди, гармонично вписывавшиеся в великолепную местную природу. Не выдержали натиска бледнолицых. На первых порах как-то уживались, торговали. Индейцы научились у белых объезжать мустангов, метко стрелять из ружей, освоили стальные инструменты. Даже безобидный кухонный топорик стал в их руках страшным оружием – томагавком. Но не ужились. Тесно стало. Белые хищнически вырубали леса, распахивали вековую целину прерий, тысячами били бизонов и оленей. Здесь вспоминать об этом не любят, но практически весь девятнадцатый век шли бесконечные войны с индейскими племенами. Войны необычайно, даже по меркам нашего жестокого века, бесчеловечные, причём трудно сказать, кто больше зверствовал: дети природы или цивилизаторы. Все хороши.

Побеждённых загнали в резервации. Предлог достаточно резонный: только в резервациях индейцы могут сохранить самобытность. Как сохранили – смотрите фото.

Не знаю, как другие, а меня не оставляло чувство какой-то неловкости. Зоопарк с живыми людьми. Дикость. И хамство. Ходят бледнолицые, глазеют на чужую беду. И не надо путать такие экскурсии с так называемыми «этническими турами». В Израиле возят к бедуинам. Плов, жареная баранина, крепчайший кофе с финиками, пение и танцы. Для туристов - концерт с угощением, за хорошие деньги. Для бедуинов – неплохой побочный заработок. Плюс взаимовыгодная торговля коврами и ювелиркой. Я во время своих бесконечных разъездов по СССР побывал в гостях в цыганском таборе. Приехали, конечно, с подарками. Пили чай, беседовали, слушали песни, сами подпевали. И никакой неловкости, просто познакомились с людьми. Все довольны. И у наших ненцев бывал в гостях, и у нанайцев. У хлебосольных корейцев в Казахстане. Остались хорошие воспоминания. А здесь… В общем, не ходите, ребята, в этот страшный лес.

NaturalBridge (Природный Мост).

Ладно, не будем о грустном. Как говорится, следующим номером нашей программы было посещение одного из чудес света в штате Вирджиния – так называемого Природного Моста (NaturalBridge). Чудо природы имеет статус национального парка и привлекает внушительное число туристов. И оно того стоит. Но прежде, чем насладиться созерцанием этого чуда, мы познакомились с организацией его сервиса. Неизбалованных нашим ненавязчивым сервисом россиян – восхищает. И может быть примером того, как извлекать немалые доходы из абсолютно бесплатного мероприятия. Природным Мостом, так же, как Ниагарским водопадом и другими знаковыми местами Соединённых Штатов каждый посетитель может любоваться в любое время и совершенно бесплатно. Но. Прежде, чем на него посмотреть, вы паркуетесь на въезде (бесплатно), проходите через терминал Bridgeentrance. Администрация, экскурсионное бюро, огромный магазин сувениров, книжные прилавки с путеводителями и справочниками и даже киоск с местным вином, которое, разумеется, называется «NaturalBridge». Вино, правда, большого впечатления не произвело. Зато какой медведь-барибал встречает вас у входа!

Кроме Bridgeentranceна площадке перед спуском разместились: музей восковых фигур, выставка, посвящённая красотам и чудесам Аппалачских гор, а также ресторан, кафе, мотель, автосервис, бензоколонка. Как любили говорить у нас при советской власти: «всё для человека». И человек щедро платит за весь этот прекрасно организованный сервис.

 

Выйдя из терминала, вы оказываетесь на краю внушительной пропасти. Вниз идёт деревянная лестница, нижняя часть которой пропадает из вида где-то в глубине провала. А по склонам пропасти проложен головоломный серпантин, по которому вверх-вниз ходит старинный автобус, модификация армейского Доджа повышенной проходимости. Автобус бесплатный. За рулём – волонтёр из местных жителей. Бодрый старикан глубоко пенсионного возраста. Водит виртуозно. К спинке его кресла привязан полиэтиленовый пакет, куда восхищённые пассажиры опускают скромные чаевые. (Обычно, это 1 доллар).

Несколько головокружительных виражей, и мы на дне ущелья. К одному из почти отвесных склонов прижалась узкая асфальтированная дорожка, под противоположным - журчит мелкая речушка Кедар Крик (CedarCreek). Проходим поворот. Перед нами скальная стена, плотно закупорившая ущелье. В стене – гигантская арка. Речка и дорога проходят под ней. По верху арки проходит неширокое двухрядное шоссе. Это и есть знаменитый NaturalBridge. Действительно, красиво. И масштабы поражают. Какая сила пробила в толще доломитовой скалы этот проём? В терминале я купил брошюру профессора геологии местного университета, который считает, что арку пробила вода этой невзрачной речки, когда обвал перегородил её прежнее русло в одной из пещер. Может быть и так, но когда стоишь у ручья перед этой массой серого камня, поверить трудно. Ну что ж, значит, верна поговорка «Вода камень точит».

Ближе к арке ущелье немного расширяется. На дороге стоят ряды скамеек, точь в точь, как в летнем театре Измайловского или любого другого российского парка.

Вечером мы сюда вернёмся. Будет концерт «Семь дней творения». Программу мы получили в терминале. Мировая классика. Даже Вагнер, которого в США не запрещают.

 

                       

 

Идём дальше. На одной из скал буквы GW, обведённые белой рамкой. Это автограф Джорджа Вашингтона, который в молодости пришёл полюбоваться этим чудом. Тогда такое путешествие было довольно рискованным. Дикая природа, звери, индейцы, бандиты. Дорогу сюда проложили позже, стараниями Томаса Джефферсона, другого отца нации.

Мы шли в густой толпе туристов. Настоящее народное гулянье, но тихое. Любуются благоговейно. Действительно, очень красиво и величественно. Преобладают семьи с детьми – от подростков, до грудных младенцев, сидящих в «кенгуру», обычно на руках пап. И пенсионеры, шустрые и жизнерадостные. Почти все - белые. Обстановка предельно доброжелательная. Никто ничего не жуёт на ходу и не отхлёбывает из горла. Не принято. Не принято и помогать старикам и инвалидам, если они сами об этом не просят. Считается, что излишнее внимание унижает. Видел ещё очень немногих выходцев из Азии и индийцев. Интересно, куда делись наши цветные соседи из гостиницы?

За аркой ущелье немного расширяется, по сторонам появляются крошечные галечные пляжики, в скальных стенах – гроты и перекрытые барьерами входы в пещеры. Туда не пускают, можно заблудиться. «Приключения Тома Сойера» все в детстве читали, знают, чем такие эскапады кончаются.

А когда стемнело, все заспешили занять места на скамейках перед «Мостом». Программу вы уже видели. Билеты за символическую цену в будочке на конечной остановке автобуса. Контролёров у входа нет. Место на скамьях каждый выбирает сам. Начался концерт. Мировая классика в сопровождении хорошей подсветки серых скал. Цветомузыка, то, о чём мечтал Скрябин. Записи высочайшего качества. И акустика в этих скалах великолепная. Я так и не понял, где спрятаны динамики, но не было ни эха, ни реверберации. Казалось, что музыка идёт из недр земных. Впечатление огромное. Осталось непонятным, почему в программе не указаны исполнители. В терминале нам никто этого не объяснил, сказали, что так принято. Здорово! У нас просто так хорошую классику в парке не послушаешь. Так что молодцы американцы.

Пещеры.

На следующее утро мы, наученные горьким опытом, были в первых рядах завтракающих. И правильно сделали. У подъезда гостиницы уже стоял автобус до городка Люрей, известного своими карстовыми пещерами Luraycaverns. Это совсем недалеко. Нас уже ждал гид. На этот раз Вергилием, который будет сопровождать нас по кругам ада, была молодая миловидная девушка, легко, не по-пещерному, одетая. Мы, отягощённые опытом альпийских сталактитовых пещер и отечественных катакомб, запаслись свитерами и ветровками. А зря. В пещерах тепло, нет промозглой сырости, дует лёгкий и совсем не холодный ветерок. Я так и не понял, искусственный, или там такая природная вентиляция. Это первое, что нас удивило. Второе: у входа – целый парк инвалидных колясок, ручных и аккумуляторных, ходунков, детских колясок. Кому надо – пользуются. Бесплатно, разумеется. Потом аккуратно ставят на место. И никто никаких комплексов не испытывает. И не страдает от сознания собственной ущербности. Вот эта черта американского общества просто восхищает.

Пещеры Люрей - огромный лабиринт, тянущийся на много километров. Экскурсионная зона отгорожена серьёзными стальными решётками, через которые не пролезут никакие искатели приключений на свою голову. Под ногами мощёная дорожка, местами переходящая в стальной рифлёный настил. В нужных местах мостики. Где опасно – парапеты и перила. Тактично сделанная подсветка. Всё время видишь пол под ногами, любуешься причудливыми сталактитами, сталагмитами, натёками кальцита, но освещение не превращает пещеру в театральную декорацию. Не забываешь, что находишься глубоко под землёй в одной из самых больших пещер Америки.

Очень красиво подземное озеро с неподвижной и очень прозрачной водой. Вообще, изящным слогом описывать все эти подземные чудеса достаточно сложно. Это просто надо увидеть своими глазами. И услышать. «Под занавес» мы опять попали на «концерт». На этот раз – органной музыки. Причём орган – своеобразный. В разных местах одного из сталактитовых гротов к тщательно выбранным сталактитам прикреплены соленоиды с выдвигающимися сердечниками. Провода от них идут к пульту с клавиатурой, действительно, напоминающей клавиатуру органа. Когда сердечник ударяет по сталактиту, он резонирует и звучит. Тон зависит от длины и толщины сталактита: от звонкой трели колокольчика до низкого гудения. Звуки вибрации нескольких десятков сталактитов сливаются в мощную мелодию, действительно, сильно напоминающую органную музыку. В сочетании с тщательно выбранной подсветкой и общим видом окружающего нас сталактитового леса – производит впечатление. Но исполнитель не представился, и что он играл - никто не объяснил, даже наш гид. Жалко.

Музей восковых фигур.

Музеи восковых фигур - одна из самых распространённых достопримечательностей в США. Предприимчивые и старательные американцы оказались достойными продолжателями дела мадам Тюссо[4], и завели такие музеи практически во всех посещаемых туристами городах страны. А штат Вирджиния по праву считается столицей этого бизнеса. Именно здесь расположен единственный в США завод (я не преувеличиваю – завод), изготавливающий «восковых персон»[5]. Тематика любая: от библейских персонажей и известных исторических личностей до героев уголовной хроники, наглядных пособий и манекенов.

Посещение местного музея – непременный пункт любой туристической программы. Не миновал он и нас. Показывают не только фигуры, но и технологию их изготовления. Временами жутковато, кажется, что попал в анатомический театр.

Экспозиция начинается прямо в вестибюле, декорированном под факторию времён освоения Америки первопоселенцами. Восковые фигуры, одетые как в старинные исторические, так и во вполне современные костюмы, стоят прямо на пути посетителей. Иногда становится немного не по себе: стоящая рядом восковая леди вдруг резко поворачивается и громко говорит кому-то: John! Looktoit!” или сам вежливо обращаешься к загородившему дорогу джентльмену: Ibagyourpardon”, а он молчит, кукла чёртова!

За пионерами[6] и индейцами следуют библейские персонажи. «Тайная вечеря», воспроизводящая в воске творение Леонардо да Винчи, впечатляет тщательной проработкой деталей и мастерством, оживляющим Спасителя и его учеников.

Далее, разумеется, герои американской истории. Отцы нации уже выпили своё пиво и сочинили Декларацию Независимости, а Джеймс Монро ещё чего-то пишет, наверное, свою знаменитую доктрину сочиняет[7].

Потом – вожди мятежного Юга во время гражданской войны: президент Конфедерации Южных штатов Джефферсон Дэвис (он единственный – в гражданском сюртуке), генерал Ли со своим штабом. Гражданская война началась именно в штате Вирджиния. Здесь тщательно хранят память о своих героях, не скрывая симпатий к побеждённым.

У этой войны есть свой Л.Н. Толстой - М. Митчелл. «Унесённые ветром», может быть, и не все читали, но знаменитый фильм с Вивьен Ли и Кларком Гейблом видели все. Есть и свой Верещагин - художник-баталист Морт Кюнстлер. Его мастерски написанные картины, помимо недюжинной эмоциональной нагрузки, могут служить наглядным пособием при изучении истории Гражданской войны, так тщательно выписаны детали вооружения, формы и амуниции воюющих сторон.

Восхищает деловая хватка. Существует фирма MortKunstlerEnterprisesLtd”, которой принадлежат авторские права на его картины. Вставив в текст три репродукции его работ, я рискую. Не выдавайте меня!

Но вернёмся к теме войны. Время всегда залечивает её раны, но иногда для этого нужны десятилетия, а то и столетия. Что же касается нашей Гражданской, то сегодняшние попытки пересмотра её итогов, когда победителей и побеждённых пытаются поменять местами, глупы, и только сеют в нашем обществе ненужную никому рознь.

Американцы поступили иначе. Мудро. Они как бы договорились о том, что не будет сведения счетов, расправ с побеждёнными, деления нации на выигравших и проигравших войну. Раны затянулись быстро. Героями стали солдаты обеих воюющих сторон. Памятники ставят и тем, и другим. Нация опять стала монолитной.

Мы убедились в этом, когда продолжили наше путешествие, направившись в город Лексингтон. Америка, которую с лёгкой руки Ильфа и Петрова назвали одноэтажной, в Вирджинии уже заметно отличается от Новой Англии восточного побережья. Проступает так называемый колониальный стиль, напоминающий архитектуру наших дворянских усадеб, ампир и классицизм.

Первую такую усадьбу, которая совершенно органически вписалась бы в пейзажи Тверской или, скажем, Смоленской губернии, мы, как ни странно, увидели на территории Арлингтонского Национального кладбища в Вашингтоне. Это родовое поместье семейства Ли, в нём прошло детство знаменитого командующего армией южан в Гражданской войне. Когда в Арлингтоне планировали территорию под кладбище, семейство Ли упёрлось, и не стало продавать казне своё родовое гнездо. Так и жили какое-то время с видом на кладбище. Потом, со временем, здание всё же перешло к властям, но его не стали сносить, сохранив, как памятник архитектуры. Теперь в нём размещается, если не ошибаюсь, администрация кладбища. А на газоне перед шестиколонным дорическим портиком похоронен Роберт Кеннеди.

Одна из основных достопримечательностей Лексингтона – университет Вашингтона и Ли. В Америке не принято говорить «имени кого-то», просто «Гарвардский университет» или «университет Вашингтона и Ли».

Классическое здание с шестиколонным портиком и бельведером над центральным корпусом. Европейца или россиянина этим не удивишь. Удивляет мемориальная доска у входа, совмещённая с правилами парковки.

Интересна, и очень красноречива история университета. Первоначально это был университет штата Вирджиния, названный в честь Джорджа Вашингтона. Имел заслуженно хорошую репутацию. После поражения южан в Гражданской войне, главнокомандующий их армией генерал Ли не только не подвергся каким-либо репрессиям, наоборот, ему, как человеку образованному и уважаемому на Юге страны, предложили стать ректором Вирджинского университета. Генерал согласился. И, как свидетельствуют современники, был прекрасным ректором. После его смерти был похоронен в старой университетской церкви, а к названию университета добавили его имя, он стал называться «университетом Вашингтона и Ли». Тем, кто посещает университет и приходит на его могилу в церковь, которая так и называется “Leechapel” разрешают парковаться на пятачке перед капеллой.

В вестибюле главного корпуса – портреты Дж. Вашингтона и Р. Ли, знамёна США, штата Вирджиния и боевой флаг конфедератов. Время примирило всех.

А у въезда в университет на газоне лежит внушительных размеров плита. Это могила любимого коня генерала. Верный конь, деливший с хозяином невзгоды войны, теперь лежит недалеко от его могилы. Трогательно.

Другая достопримечательность Лексингтона – военная академия, или, как здесь принято говорить, военный университет. Второй в США после знаменитого Вест-Пойнта. Всё, как полагается: мрачноватый главный корпус в стиле английской псевдоготики, памятник какому-то генералу, судя по форме, Гражданской войны, старинные пушки. Перед зданием – внушительных размеров газон, на котором гоняют курсантов: строевая и физподготовка. Внутрь, конечно, не пускают. Видны внушительные уже построенные и ещё строящиеся новые корпуса (на фото попала в поле зрения только стрела башенного крана). Так же, как и в Аннаполисе видно, что денег на армию в США не жалеют.

Рядом с главным корпусом – клуб и музей Военного Университета. Вход свободный. Смотритель – симпатичный отставник. Говорит только по-английски, разумеется, и к русскоязычной группе никакого интереса не проявил. Но и без него интересно.

Во-первых, галерея отличившихся выпускников: где воевали, за что награждены. Первая Мировая, Вторая Мировая, Корейская, Вьетнамская, Ирак. Плюс масса локальных конфликтов, о которых мы мало что знаем, вроде захвата строптивого президента Панамы, десанта на Гренаду, боёв в Сомали и всевозможных «миротворческих» акций в разных местах. Знамёна, документы, награды, снаряжение. Подробные описания боевых действий. Нашего английского хватает вполне.

Во-вторых, неожиданно хорошая картинная галерея. В основном, конечно, батальные сцены, но есть даже просто пейзажи и жанр. Добротный реализм.

А оружие не показывают - никакое, в отличие от наших музеев. Это зря, любопытно было бы посмотреть на знаменитые кольты, ремингтоны и томпсоны. Правда, всё это можно увидеть и у нас на Поклонной горе.

Программа наша подошла к концу. Но по дороге к гостинице мы попали ещё в один музей – знаменитый Музей старинных автомобилей CarandCarriageCaravanMuseum”. Всевозможные экипажи, фургоны первопоселенцев, кареты, даже детские коляски. Десятки автомобилей. Начиная с первых «самобеглых колясок», переделанных из пролёток, и кончая шикарными «Роллс-Ройсами» тридцатых годов. Коллекция автомобильных номеров, включая самые экзотические. В США нет стандарта на номера, можно написать и нарисовать, что душе угодно. И восковые фигуры, в Вирджинии без этого музей – не музей. Причём фигуры какие-то декадентские, даже жутковатые иногда. Просто привидения. Смотрите сами.

Солнце садится за Аппалачские горы. Мы едем домой. Увидели Америку, совсем не похожую на суматошный Нью-Йорк или чопорный Вашингтон. Более человечную, что ли.

 

Нью-Джерси и Нью-Йорк

Как только Нью-Йорк не обзывали! «Город жёлтого дьявола» (М. Горький), «Железный Миргород» (С. Есенин). В. Маяковский - и тот скривился: «Я в восторге от Нью-Йорка города, но кепчонку не сдеру с виска. У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока». Это классики. Но и от простых россиян я об этом страшном месте тоже доброго слова не слышал. Поэтому постараюсь обойтись без обобщений (простите неуклюжий каламбур).

Про первое знакомство уже писал. Едем из аэропорта JFK. Ночь, дождь и туман. Город с чёрного хода. Бесконечные транспортные развязки, как будто мы не съехали с нашего третьего кольца, и тускло светящиеся окна многоэтажек, как в любом нашем спальном районе. Всё!

Второе знакомство. Едем в Бостон. Экскурсионный автобус ждёт нас в Нью-Йорке. Адрес места встречи известен, находим его на карте. Едем автобусом из г. У… до автостанции. Опять с чёрного хода. Заводские пригороды – бесконечные бетонные заборы, цеха, пакгаузы точь в точь, как у нас, потом километры унылых жилых краснокирпичных домов с железными пожарными лестницами по фасадам, мусорные контейнеры, полное отсутствие зелени. По мере приближения к автовокзалу городской пейзаж делается немного веселее, чище и ухоженнее. Похоже на Берлин, пожалуй, но жить в таком месте, действительно, не тянет…

Вот автостанция – хороша. Много касс, с кассирами и электронных, то есть практически нет очередей. Понятные даже нам указатели. Подробные схемы маршрутов. Накопители для пассажиров, выполненные так, что даже самый ловкий заяц мимо контроля не проскочит, а самый наглый пассажир без очереди не прорвётся по узкому коридорчику, ведущему прямо к дверям вашего автобуса.

С перрона спускаемся в метро. О Нью-йоркском метро любят рассказывать всевозможные ужасы. Не врут. Хотя, на мой взгляд, преувеличивают. Место довольно мрачное. Правда, темнокожих хулиганов, терроризирующих беззащитных пассажиров, о которых очень любят рассказывать журналисты, я не видел. Кстати, американцы не такая уж беззащитная публика. Обидчику вполне могут морду набить. И многие носят с собой и травматики, и баллоны с перцем, и вполне серьёзное оружие.

А вот что точно – неудобное метро. Узкие перроны на довольно тесных станциях. В переходах – крутые лестницы с очень высокими ступенями. Пандусов и подъёмников для инвалидов я не видел. Говорят, они только на новых станциях. Стены облицованы жёлтоватой метлахской плиткой, напоминая общественный туалет времён развитого социализма. Чистота весьма относительная. Но это ещё можно стерпеть. А вот маловразумительные указатели явно не рассчитаны на приезжих. Ладно, это что! А то, что по одному и тому же пути, с одной и той же платформы поезда идут разными маршрутами, а маршруты указаны убористым шрифтом на лобовом стекле первого вагона, стремительно просвистевшего мимо вас – вот это, точно, не для слабонервных. А нам ещё ехать с пересадкой. Первый этап одолели только потому, что на автовокзале – конечная станция ветки. Пересесть нам снисходительно помогла дежурная – внушительной комплекции афроамериканка. Но потом мы: один - лох из далёкой России, где медведи заглядывают в окна, что с него взять, зато другой - местный житель, чуть было не проехали нашу станцию. Спохватились не сразу: названия станции не пишут на стене крупно и многократно, как у нас, а только в начале и конце перрона, да ещё станции одинаковые все. Прямо скажем: не Москва, не Вена, не Париж.

Ладно. Надо выходить. Попрыгали по лестнице, крутой, как в храме Василия Блаженного, и снабжённой внушительными стальными решётками, как в Псковском Кремле, и вырвались на свободу, оказавшись даже не очень далеко от точки рандеву. Нашли себя на плане города, определили маршрут, по которому вообще можем пешком дойти до места. После этого оглянулись. Вполне приличный район, совершенно европейского вида, нет ни небоскрёбов, ни мрачных закопченных домов. Банки, магазины, рестораны с нарядными вывесками и витринами. И ни одного белого лица, кроме нас. У входа в Мак-Доналдс играет оркестр Марьячос[8], приплясывает зазывала, переодетый петушком, за всем следит крашеная в блондинку администраторша. Понятно – латиноамериканский район. Прохожие улыбаются, пританцовывают под зажигательную мелодию. Денег, правда, в подставленную коробку никто не бросает. Я бросил: знай наших! Как мне заулыбались! И полез в автобус. Далее городской пейзаж прокручивался в обратном порядке через чёрный ход.

И, наконец, мы вчетвером с друзьями, тоже не часто бывающими в «городе большого яблока» (странное прозвище, и непонятно, кто его придумал) отправились смотреть на Нью-Йорк с парадного хода.

Сначала заехали в Джерси-Сити, где заночевали на квартире наших друзей. Там я впервые увидел изнутри американский многоквартирный доходный дом в том, что у нас принято называть «спальным районом». Район жилой застройки выгодно отличается от наших разнообразием архитектурных решений. Наверное, в США тоже есть типовые проекты, но жилой микрорайон, где мы обрели ночлег, отличается разнообразием зданий. Нет унылых рядов совершенно однотипных домов, и для американской «Иронии судьбы» пришлось бы как-то усложнять фабулу. Тут дома перепутать сложно.

Дом заселён пенсионерами и теми, кого здесь называют lowmiddleclass, людьми небогатыми, но приличными.Изысканностью архитектура не отличается. Просто, строго, экономно. Коридорная система, но коридоры, в отличие от наших домов, пустынные, лишнего на обозрение соседей выставлять не принято. Только смотрит с потолков пожарно-охранная сигнализация. Бросается в глаза отсутствие балконов. Но балконные двери, непонятно для чего выходящие на узкий зарешеченный выступ стены, есть. Удобная планировка, большие подсобные помещения, у каждого съёмщика – свой отсек-кладовая в цокольном этаже, кроме того, дом имеет в подвале зал для общих собраний или, если хотите, танцев. Это мы уже видели в Германии. Есть своя прачечная с рядом стиральных машин и гладильных прессов. Подъезд закрыт хорошо нам знакомой по Москве стальной дверью с домофоном и цифровым замком. За дверью - кабинка консьержа. В данном случае - это внушительных габаритов отставник с внушительной кобурой на поясе. У привратника – пульт наблюдения за всеми закоулками дома и постоянно действующая горячая линия связи с ближайшим полицейским участком.

А вот что бросается в глаза – это отсутствие привычных для нас зелёных дворов со скамейками и детскими площадками. К домам прилегают только узкие полоски газонов. Интересно, где же здесь играют дети и где выгуливают собак?

Утром вышли в город. Оказывается, наше временное пристанище совсем близко от набережной Гудзона. Правильнее говорить «Хадсон». Иначе здесь вас просто не поймут. Именно Генри Хадсон в 16-ом веке первым посетил пустынное тогда побережье, дав своё имя заливу и впадающей в него реке.

Потом оборотистые голландцы купили у местного индейского вождя никому не нужный скалистый остров Манхэттен за какое-то барахло и бочонок крепкой голландской «огненной воды» стоимостью всего 24 доллара, построили форт и городок Нью-Амстердам. Вскоре его перекупили у них английские колонисты, присоединили к владениям британской короны, переименовали в Нью-Йорк. Вот он, на том берегу. Мрачноватый, несмотря на ослепительный солнечный день, тиражированный тысячами картин и фотографий, подёрнутый никогда не пропадающей синеватой дымкой знаменитый городской пейзаж.

Из Нью-Джерси в Нью-Йорк проложены под Хадсоном два тоннеля, но мы предпочли паром, неторопливый и романтичный. Тем более, что его пристань на правом берегу Хадсона устроена близко от нашего дома, а на левый берег он приходит к самой южной оконечности Манхэттена, поблизости от статуи Свободы.

Первое, что мы увидели, подходя к паромной пристани, - памятник жертвам Катынской трагедии. Талантливо изваянная фигура польского офицера (кофедератка, шпоры, мундир с иголочки) с воткнутым в спину штыком Мосинской трёхлинейки (тоже очень тщательно сделанной, чтобы, не дай Бог, с Маузером не перепутали).

Спору нет, павших, тем более, безвинно павших, надо помнить. Только памятник поставили не тем миллионам поляков, которые погибли с 1939 по 1945, сражаясь и с Вермахтом, и с Красной Армией, и с ОУН, и, вообще, с кем только они не воевали, в том числе, и друг с другом. И не героям Варшавского восстания, и не героям взбунтовавшихся еврейских гетто. Нет! Только жертвам Катыни. Ещё раз тычут в нос злодеяниями Советского Союза. О погромах и зверствах польской оккупации Украины в 1920 г., например, не вспоминают, а я об этом не в книжках читал, родители рассказывали, которые все эти ужасы на своей шкуре перенесли. Зло берёт, пресловутой американской политкорректностью здесь и не пахнет.

А поблизости мы увидели совсем другой памятник. На низком постаменте уложен исковерканный взрывом швеллер – деталь разрушенных башен-близнецов Международного торгового центра. Рядом – скромная мемориальная доска. 38 погибших. 38 жителей Нью-Джерси. Фамилии говорят об англо-саксонских, китайских, вьетнамских, французских, латиноамериканских, еврейских, славянских, итальянских корнях. Есть и Иван Кириллов. Американцы, дети знаменитого американского «Плавильного котла», формирующего новую нацию. Лежат скромные букетики (здесь не принято класть большие охапки цветов), маленькие звёздно-полосатые флажки.

На следующем фото виден парень в свитере. Подошёл, деловито воткнул флажок в вазон с мини-деревцем, пошёл дальше по своим делам. Просто, без пафоса.

Вскоре подошёл паром, вернее, речной трамвайчик, почти такой же, какие ходят по Москве-реке. Пассажиров почти нет – рано, туристы ещё спят. Бегаем по пустому кораблику, фотографируем то Нью-Джерси с редким частоколом небоскрёбов, то плотно застроенный Манхэттен, то просто мутную воду Хадсона, по сравнению с которым Москва-река может сойти за образец чистоты.

Вот, наконец, и статуя Свободы, мисс Либерти. Символ Америки, подаренный ей когда-то Францией. До сих пор жалею, что не пошёл рассмотреть её поближе, не поднялся в лифте на факел. Но время поджимало. Да и, по правде говоря, она здесь такая же, как и оригинал, стоящий в Париже на стрелке Сены, разве что размерами побольше, и зеленее от морского воздуха.

Причал парома на левом берегу Хадсона – вход в Нью-Йорк через парадный подъезд. И первое, что мы увидели – обломки бетонного перекрытия, остатки кладки – всё, что осталось от снесённого взрывом 11 сентября здания. Незаживающая рана Америки, страны, больше двухсот лет не видевшей на своей земле чужого солдата, страны, на которую не падали чужие бомбы и ракеты. Говорят, правда, что в 1945 г. долетел до западного побережья какой-то шальной японский аэростат, гружённый несколькими килограммами тротила, и, не причинив никому вреда, свалился на кукурузное поле незадачливого фермера, в одночасье старшего первым (и последним) пострадавшим от войны мирным американцем.

Сразу за руинами открывается вид на громадный застеклённый павильон – обзорную площадку места катастрофы. Вход, разумеется, бесплатный. Внутри прохладно, неяркий свет, скромная музейная экспозиция, в основном, фото. Есть и многочисленные киоски с сувенирами, альбомами и фотографиями. Западная стена павильона – сплошная витрина, открывающая вид на грандиозную стройплощадку новых небоскрёбов, которые встанут здесь на месте взорванных, символизируя непобедимость и несгибаемость нации. Достойно всяческого уважения. Строят по-американски, быстро и очень аккуратно. Наверное, самый захудалый американский прораб получил бы нервное расстройство, посмотрев на тот бардак, который мы считаем примером порядка и организованности на нашем строительстве.

Павильон высоченный, скамьи для посетителей стоят под огромными пальмами, растущими прямо из мраморного пола. Мы сначала не могли понять, что же это за странные растения, думали – искусственные, а когда поняли, что натуральные, ахнули: мохнатые стволы пальм гладко выбриты почти до самой кроны. Поэтому не удивляйтесь, глядя на наши физиономии на фото. Позже нам объяснили: ворс на пальмовых стволах может вызвать аллергию у некоторых посетителей. А так как это чревато последующими судебными исками и немалыми выплатами возмещения физического и морального ущерба, то дешевле побрить стволы, как головы новобранцев.

Из павильона открывается вид на Манхэттен. Нагромождение небоскрёбов, редкие пятна зелени. Зрелище величественное, хотя, для москвича, привыкшего к другим городским реалиям, несколько мрачное. Но видеть это надо. Запоминается.

Продолжаем своё путешествие. Едем в Центральный парк. Для этого надо сесть в автобус. Обычный, городской. Здесь они больше всего напоминают наши междугородние. Стоять в проходе, упираясь пузом в соседа (соседку, тем более) нельзя. На каждой остановке за порядком следит распорядитель, на нашей – довольно пожилой белый человек внушительной комплекции. Он заранее считывает с табло на лобовом стекле машины число свободных мест, и отсчитывает соответствующее число счастливчиков, коим позволено войти в автобус. Мы, таким образом, попали только в третий или четвёртый по счёту. Внутри работает кондиционер. Билеты продаёт водитель через кассу-автомат. Проход по салону очень узкий, действительно непригодный для путешествия стоя. Зато кресла мягкие, глубокие, как на настоящих междугородних. И доехали удивительно быстро. Тогда москвичи ещё не слыхали о полосах, специально выделенных для общественного транспорта, скорой помощи, пожарных и полиции, ну, ещё, пожалуй, для президента, спикера Конгресса, зарубежных высоких гостей. (Я не имею в виду автора и его компанию).

Выходим у Центрального парка. Это предмет гордости ньюйоркцев, наряду с Мисс Либерти и Бруклинским мостом. По линеечке распланированный прямоугольник зелени в самой середине Манхэттена. Внутри правильного прямоугольника – классический английский парк-лес. Манхэттен весь стоит на граните, и серые гранитные скалы великолепно оттеняют его рощи, лужайки и озёра. Напоминает наш Измайловский и размерами и многочисленными прудами, только без аттракционов. Зато есть свой зоопарк. Вокруг Центрального парка сосредоточены самые знаковые места Манхэттена: Рокфеллер-центр, Карнеги-Холл, музеи естествознания, современного искусства, истории Нью-Йорка, знаменитые музей Метрополитен и музей Гуггенхайма. Вот пишу: Рокфеллер-центр, Карнеги-Холл, сады Дюпона, список может получиться очень длинным. А кто видел или слышал про Потанин-центр, Дерипаска-Холл или сады Вексельберга? Тоже ведь не бедные ребята.

К сожалению, прав Козьма Прутков: нельзя объять необъятного. Ограничились тем, что полюбовались снаружи на действительно грандиозный и с большим вкусом сделанный Рокфеллер-центр, глотая слюнки, почитали репертуарные списки, и отправились пешком в музей Метрополитен.

Наш путь лежал через ещё одно знаковое место города: Центральный парк.

Центральный парк окружают широкие авеню, идущие с юга на север через весь Манхэттен. Сегодня на них нет автомобилей: В Нью-Йорке городской День Бегуна. Бег трусцой, джоггинг, с лёгкой руки Пола Брэгга, пользуется в Америке огромной популярностью. По краю парка бежит внушительная толпа мужчин и женщин всех возрастов и комплекций: старики и дети, тонкие и толстые. Некоторые папы и мамы толкают перед собой коляски с малышами. Рядом катят велосипедисты и роликобежцы. В многонациональной толпе заметно преобладают белые коренные американцы, как правило, внимательно следящие за своим здоровьем. Прекрасная традиция.

Мы перебежали запруженную бегунами улицу, углубились в парк, и тут же услышали от наших Виргилиев, что дальше идти не стоит: начинается территория цветных подростков, смотреть в их сторону – уже рискованный трюк. А берега центрального озера облюбовали наркоманы. И вообще, не забыли ли мы положить в нагрудные кармашки своих курток пятидолларовые ассигнации, которыми принято откупаться от аборигенов этого райского уголка? Мы, выросшие в дебрях Измайловского парка и Сокольников, очень развеселились. Однако нам напомнили, что здесь не Москва, и даже не Нью-Джерси. И хотя верить этим страшилкам как-то не хотелось, но всё же, погуляв немного по действительно на удивление безлюдному краешку парка, вздохнули, и отправились на знаменитую Пятую авеню.

Эта улица считается как бы осью Манхэттена. Мы увидели невероятное для глаз европейца нагромождение небоскрёбов. Они, действительно, закрывают кругозор настолько, что кусочек неба увидишь, только задрав голову до предела вверх. Однообразные ряды бесчисленных тёмных окон в тёмных стенах, в конце концов, начинают давить на психику. И ещё бросаются в глаза уродливые накопительные баки для воды, «украшающие» крыши. Технически это единственно правильное решение, дома такой высоты не могут существовать без автономно действующих насосных станций, элеваторов тепла и трансформаторных подстанций. А спрятать всё это хозяйство под каким-либо декором дорого, и не всегда получается.

Общее впечатление: панорама улицы грандиозна, подавляет тебя, но глаз не радует. И дышится тяжело. А проложенное очень неглубоко прямо под улицей метро шумит, и время от времени обдаёт прохожего из врезанных в тротуар вентиляционных решёток потоками весьма неароматного воздуха, который смешивается с выхлопными газами бесчисленных автомобилей. Не помогают даже ветры с океана.

Впрочем, этот террор среды чувствуют и сами американцы. И по мере сил и наличия ещё не застроенных площадей пытаются исправить положение. Город всё время обновляется, делается более комфортным.

В ряды серых и тёмнобурых громадин вклиниваются недавно воздвигнутые сплошь стеклянные небоскрёбы, иногда очень причудливой конструкции. И это по-настоящему радует глаз. Городские власти всерьёз озабочены аэродинамическим режимом застройки, иначе центр уже давно задохнулся бы.

И, наконец, Пятая авеню привела нас к цели сегодняшнего путешествия: знаменитому музею Метрополитен.

Пересказывать содержание его коллекций бессмысленно. Есть прекрасные путеводители и каталоги на всех мыслимых языках. Что сразу бросается в глаза: очень профессионально сделанная экспозиция. Удобно смотреть, и гармонично подобрана развеска в каждом зале. Маленький праздник хорошего вкуса. И ещё нас порадовала подборка работ русских художников. Репин, Куинджи, Айвазовский. Мы побывали во многих музеях Европы, и везде были неприятно удивлены отсутствием русской живописи. И это притом, что занимает она в мировом искусстве далеко не последнее место. Американские музеи такой дискриминацией не страдают. На Восточном побережье есть даже очень неплохой музей русской иконы. Конечно, попали наши шедевры сюда, как говорится, не от хорошей жизни, обменяли их в тяжёлые времена на пшеницу или паровозы. Но выставлены на радость всем, не спрятаны в запасниках или личных коллекциях. И встречаешь их, как старых друзей.

Характерная черта: музей бесплатный. В вестибюле стоят приличных размеров прозрачные ящики для добровольных пожертвований. Бросают не все, сюда приходят люди с разным достатком, за бронестеклом видны и десятицентовые даймы, и стодолларовые банкноты, а также евро, канадские доллары и всевозможная экзотическая валюта. Нашлось место и для моей сторублёвки, и тут я увидел, что голубых тысячерублёвых банкнот в ящике совсем немало. Знай наших! Мне даже стыдно стало за свою жадность. Всем посетителям, подающим и не подающим, дают лёгонькие жетоны, можно прицепить к рубашке или лацкану пиджака, и если вы в течение дня будете вынуждены на время покинуть музей, вас всегда пустят обратно по этому жетону. Он же является пропуском в филиалы Метрополитен. Очень разумно. И ещё кафетерий здесь очень большой, недорогой и вкусно кормят на любой вкус, не подают, разве что, кислые щи и жареную саранчу. Запомните, если собираетесь побродить по Манхэттену, даже не с целью полюбоваться высоким искусством.

Когда мы, наконец, вышли из музея, стемнело. Пошли посмотреть на знаменитый Таймс Сквер, площадь, в сознании многих американцев или америкофилов занимающую место нашей Красной Площади.

Ещё несколько лет назад, попав на Таймс Сквер, я, действительно, обалдел бы от буйства световой рекламы. Но, смотрите сами, таким количеством неона москвича сейчас не удивишь, а хорошего вкуса и желания как-то согласовать разностильные иллюминации что-то не заметно. Но посмотреть стоит.

И ещё один маленький штрих. Мы только-только выползли из Метрополитен Мьюзеума, сгибаясь под тяжестью впечатлений, естественно, самых возвышенных, как оказались у входа в шоу восковых фигур, предлагающего нам зрелище уникальное: бородатую даму! И недорого! Каков контрастик, а? В общем, ничего особенного. Говорят, в Лас-Вегасе увидишь чего и покруче. Но мы туда не поедем.

Ну, вот, и пришло время расставаться. Снова аэропорт JFK, проверка багажа, паспортный контроль. Надо признать, там, у них, все эти процедуры проходят гораздо быстрее и проще, чем у нас.

Но будьте бдительны! За час в накопителе я ухитрился аж два раза влипнуть в историю.

Сначала было смешно. Смотреть на местное обслуживание. Буфетом в накопителе заведует весёлая компания латиноамериканцев. Гамбургеры, пончики и Blackforest (жареные бутерброды) готовятся под зажигательные южноамериканские ритмы, ребята подпевают, пританцовывают и время от времени подзывают к стойке томящихся в ожидании еды пассажиров. Коронный номер: дождаться объявления на посадку и точно в это время предложить клиенту готовое блюдо. Самые жадные хватают подачку и с гамбургером в зубах несутся к открывающемуся терминалу. Другие (чаще всего, это наши нежадные люди), махнув рукой, подхватывают ручную кладь и идут на посадку. Заказ остаётся в буфете, как законная добыча персонала, и продаётся вторично. Непонятно, правда, зачем вообще тратить последние баксы на фаст фуд, когда тебя всё равно покормят в аэроплане. Поэтому я отправился в Дьюти фри, купил литровую бутыль «Хэннеси», её запечатали в специальный двойной прозрачный герметичный пакет, вложив внутрь именной сертификат с номером рейса и моей фамилией Ptichnikov, написать которую само по себе было для продавца непростой задачей. Сообразив, что сдачи хватит ещё на один флакон, я в соседнем киоске взял бутыль калифорнийского красного. Процедура с упаковкой в антитеррористическую тару повторилась, однако саженого роста афроамериканец, высунув от усердия кончик языка, распечатал на бланке только имя Mark. Я сдуру решил, что и этого достаточно. После таких покупок почему-то страшно захотелось есть. Я поспешил к харчевне, размахивая пакетами, выбил чек и заоралQuickly! – не помогло, заорал Schneller!! – опять нулевая реакция, собрав скудные познания в итальянском (или испанском, сам не знаю), заорал: Pronto!!! И ещё:prego! Помогло! Услышав родную речь, мне тут же подали ароматные хрустящие бутерброды с жареной ветчиной и бутылочки с грейпфрутовым соком. Сытые, умиротворённые, мы дождались сигнала на посадку, подошли к трапу. Жену пропустили, а меня две дюжие афроамериканки, из тех, кто коня на скаку остановит, увешанные пистолетами, дубинками, наручниками и газовыми баллонами, отвели в сторону, довольно жёстко прижали к стене и стали что-то торопливо докладывать невидимому начальству по своим уоки-токи. Подозрение вызвали разные имена на вложенных в пакеты сертификатах. Я с трудом понимал их гарлемский жаргон, они – мой «оксфордский». Дело пахло арестом. Жена ломала руки, стоя уже в рукаве-переходнике в самолёт. Назад её не пускали. Исчерпав свои скудные познания в английском я в отчаянии перешёл на родной матерный. И, о радость! Кто-то за спиной сказал на чистом русском: «В чём дело? Я представитель «Аэрофлота» (последовала фамилия). Какое счастье, что мы из экономии взяли обратные билеты тоже на самолёт «Аэрофлота»! После короткой перепалки, чёрные фурии отпустили бедную жертву. И я, ласково подталкиваемый земляком, последним пробежал по переходнику прямо в объятия родных стюардесс и жены, разумеется, тоже. Трап убрали, и я даже не успел спросить имени своего спасителя.

А перекусили мы не зря. Кормили в «Аэрофлоте» отвратительно, и вино было не из самых лучших.

Итоги

Мы с Женей путешествуем каждый год, начиная с 2000, хотя Женя и ворчит иногда, что сколько можно. Были в Германии (Берлин, Кёльн, Ахен, Нюрнберг, Дрезден, долина Рейна), в Италии (аж 2 раза: Рим, Венеция, Флоренция и очень много городов северной Италии), в Сан-Марино, Австрии, Бельгии, Франции (ах, Париж, Париж), в Израиле (это потрясающе), на Украине (Киев, Чернигов и Одесса), в Крыму, у нас в Петербурге и его окрестностях и ещё много где, на автобусе насквозь проехали Польшу и Белоруссию. Как говорил котяра Бегемот: «Сиживали за столом, сиживали»! Мир потрясающе интересен в своём разнообразии.

Так что, США мы уже можем с чем-то сравнивать. Есть память ума, мест и событий, и есть память сердца, впечатлений, настроения, той ауры, без которой путешествия превращаются в простую констатацию того, где были и около какой достопримечательности сфотографировались.

Так вот, по уму и по сердцу.

Наверное, самое главное, что в этой поездке мы чувствовали себя гражданами великой страны, далеко не бедными, много чего могущими позволить себе. Так сказать, богатые иностранцы, путешествующие для собственного удовольствия. И Америка оказалась для нас далеко не эталоном богатства и благополучия. Налицо все признаки депрессии: стоящие заводы, а в пригородах Нью-Йорка их очень много, закрытые и предлагаемые к продаже магазины, отчаянные распродажи товаров (сэйлы) перед ликвидацией магазинов.

Надо отметить, что цены на промышленные товары заметно ниже московских, да и продукты стоят или так же, или чуть дешевле. Это при больших, по сравнению с нашими, зарплатах работающих американцев. Правда, получают эти зарплаты далеко не все. Например, рядом с благополучным городком, служившим нашей базой в поездках по стране, населённым в основном служащими (middlemiddleclass), депрессивный город, где закрыты оба градообразующих завода, и горожане сидят на пособии по безработице. Соответственно, и вид этих городов разительно отличается, и жители, как с разных планет. Производство стремительно убежало в Китай, Южную Америку и Юго-восточную Азию. Если верить местной русскоязычной прессе, на восточном побережье США в промышленности и сельском хозяйстве занято от силы 15% населения, остальные – клерки и сфера обслуживания. Или безработные. Как рассказал случайный попутчик в автобусе, их очень много на Тихоокеанском побережье, в регионах с благословенным климатом. Питаются просроченными продуктами, которые выбрасывают каждую ночь из супермаркетов. Ночуют, где придётся, пугая добропорядочных граждан.

Ну, кажется, мы сбились на тон былых советских критиков капитализма.

Итак, первое впечатление: США – страна, хорошо приспособленная для жизни, где человек чувствует себя комфортно и защищён. В этом мы от них отстали, и даже не хочется прогнозы строить, когда догоним. Не буду повторять рассказы о том, как всё чисто, ухожено, и какая полиция бескорыстная и предупредительная. В основном, конечно, так, хотя есть и исключения.

И ещё одна характерная черта - другой менталитет. Люди улыбаются. Конечно, это, по большей части, дежурные улыбки сферы обслуживания (в ней не улыбаются только китайцы), но всё равно приятно. Держатся очень доброжелательно, но с достоинством. Им с младенчества внушают, что они жители великой страны. Иногда это даже слишком, особенно когда видишь, как себя ведут американские туристы в Европе. Странная смесь бесцеремонности и снисходительности. На всё смотрят свысока. Мои попутчики очень любили, показывая что-нибудь, говорить: «У вас такого, конечно, нет». Противоядие простое – отвечать: «Это что! А вот у нас…» Далее объясняешь, что у нас есть высоченная башня «Федерация» в Центре Международной Торговли, наши реки шире Потомака и Миссисипи, метро лучше, горы и цены выше, а ракеты мощнее. Молчат, по-моему, просто не верят. Даже у достаточно продвинутых американцев представление о России: «А, ракеты, КГБ, водка!», и радостно смеются. Но неизменно доброжелательны.

Я много раз встречал в прессе суждение, что мы и американцы во многом похожи, чуть ли не родственная нация. Ничего подобного! Не похожи! Совсем! Но это не значит, что мы хорошие, а они плохие, или наоборот. Просто разные. И ничто человеческое нам не чуждо. И, надеюсь, что мы со временем научимся так же хорошо работать, как они, а они станут более сердечными и открытыми для общения. А даже если и не научимся, то ничто не может помешать нам жить в дружбе и согласии, помогая друг другу и дополняя друг друга. А тот, кто в это не верит, пусть вспомнит 1941 -1945 годы.

Photoalbum2

 


Мормоны: секта, до конца 19-ого века допускавшая многожёнство. Про шейхов и так все знают.

Английский король Георг, кроме своего экспедиционного корпуса, послал в Америку несколько сот немецких солдат, которых он просто купил у ряда немецких князей.

Кто не знает: по существующей терминологии адресант – отправитель письма (посылки и т.п.), адресат – получатель корреспонденции.

Аболиционисты – борцы за освобождение негров-рабов. Одного из самых активных – фермера Джона Брауна - демократические власти даже повесили, а семью перестреляли. Об участи Линкольна рассказывать не надо.

Кто забыл: Антанта (полностью – «Антанте кордиаль», то есть сердечное согласие - союз России, Франции, Италии и Великобритании, а затем и США, воевавших в Первой Мировой войне против Германии, Австро-Венгрии и Турции. Читайте Э. Хэмингуэя «Прощай, оружие».

[1] МТУСИ - Московский Технический Университет Связи и Информатики, ГУНГ - Государственный Университет Нефти и Газа им. И.М. Губкина, к которым автор имеет некоторое отношение.

Очень своеобразный американский праздник: день нечистой силы. К нему специально готовят страшные карнавальные маски и всяческий пугательный инвентарь. Излюбленная игрушка: череп из выдолбленной тыквы с вставленной внутрь свечкой. Ещё – костюмы ведьм и колдунов, саваны, черепа и скелеты. Вот такой юмор. А на первый взгляд – нормальные люди, жизнерадостные даже.

[2] В строящемся доме на стремянке курят два электрика. Под стремянкой на полу – провод. Один из них говорит проходящему мимо работяге: «Слышь, мужик! Провод подай!» Тот поднимает провод, монтёр берёт его и обращается к напарнику: «Точно, ноль! А ты заладил: фаза, фаза!». Трёхфазную передачу придумал Тесла. С фазным проводом под напряжением нужно работать только в специальных резиновых перчатках и ботах, иначе плохо будет. Мужик уцелел, он взял в руки заземлённый нулевой провод.

[3] Кто уже успел забыть Джека Лондона, Майн Рида и Фенимора Купера, скво – женщина.

[4] Всемирно известен музей восковых фигур мадам Тюссо в Лондоне.

[5] У Тынянова есть прекрасный рассказ «Восковая персона».

[6] Первопоселенцами, осваивавшими эти дикие места.

[7] «Америка для американцев».

[8] Народный мексиканский оркестр.

Зарегистрируйтесь чтобы оставлять комментарии

Войти

Забыли пароль? / Забыли логин?